Американские историки не спешат признать связь между "Незнайкой" и республиканцами в 1854 году. Возможно, отчасти это объясняется тем, что они были сбиты с толку сложной ситуацией, почти уникальной в американской истории, когда две разные партии могли законно претендовать на победу на выборах. Но также им было психологически трудно, в силу их преимущественно либеральной ориентации, справиться с тем, что борьба с рабством, которую они склонны идеализировать, и нативизм, который они презирают, должны были действовать в партнерстве.
Сходство нативизма и антирабовладельческого движения поразительно, даже если не считать того факта, что оба черпали свою силу в одних и тех же религиозных и социальных кругах.51 Оба, например, психологически отражали драматизированный страх перед могущественной силой, которая стремилась заговорщическим путем подмять под себя ценности республики: в одном случае это была рабовладельческая власть с ее "повелителями плети", в другом - Римская церковь с ее хитрыми священниками и коварными иезуитами. И те, и другие отражали в своей пропаганде нескромное увлечение предполагаемыми сексуальными излишествами рабовладельцев и священников. В эпоху, когда сексуальные репрессии были широко распространены, а тема секса в большинстве литературных произведений была табуирована, "разоблачение" зла давало санкцию на сальные описания сексуальных проступков. В пышной и сенсационной литературе двух движений излюбленными темами были разврат священников и кровосмешение рабовладельцев. Подвергающееся опасности целомудрие - будь то прекрасные девушки-окторуны или девственные монахини - было важной частью послания реформ. Если побег девушки-мулатки стал кульминацией "Хижины дяди Тома", то побег монахини из монастыря стал кульминацией "Ужасных разоблачений Марии Монк". Если дядя Том превзошел Марию, то Мария превзошла все остальное и была названа, возможно, с большей значимостью, чем предполагалось, "Хижиной дяди Тома". Если Уэнделл Филлипс говорил, что рабовладельцы превратили весь Юг в "один большой бордель", то американский протестант И'индикатор утверждал, что неженатое священство превратило целые народы в "один огромный бордель".52
Признание этих параллелей не должно заслонять принципиальную разницу между антирабовладением и нативизмом - разницу, на которую указывал Линкольн, говоря: "Как может тот, кто отвергает угнетение негров, выступать за унижение классов белых людей? . . Как нация, мы начали с того, что провозгласили: "Все люди созданы равными". Теперь мы практически читаем это как "все люди созданы равными, кроме негров". Когда "Невежды" возьмут власть в свои руки, это будет звучать так: "Все люди созданы равными, кроме негров, иностранцев и католиков". "53 Но хотя рациональные призывы нативизма и антирабовладельческого движения могли быть совершенно разными, иррациональные призывы этих двух идей, особенно для людей с высоким уровнем страха или тревоги, были в некотором роде одинаковыми.54
В таких обстоятельствах казалось вероятным, что оба движения останутся взаимодополняемыми. Там же, где был силен компонент иррациональности, не было никакой уверенности в том, что более рациональный крестовый поход будет продолжительным, а менее рациональный - преходящим. В некоторых отношениях антикатолический импульс, казалось, обладал большим психологическим напряжением, чем импульс против рабства. Число погибших и раненых в ходе антикатолических беспорядков в "Кровавый понедельник" в Луисвилле в 1855 году намного превысило потери в результате рейда Джона Брауна.55 Безусловно, оба вопроса обладали достаточной силой, чтобы сделать коалицию антирабовладельцев и нативистов весьма целесообразной, и даже Авраам Линкольн публично хранил молчание о своем неодобрении "Незнайки".56 Если нативизм не вытеснит антирабовладельческую партию совсем, то антирабовладельческой партии, как оказалось, придется, по крайней мере, принять нативистские планы в свои платформы и нативистских кандидатов в свои избирательные списки. Но чтобы заручиться поддержкой нативистов, ей придется смириться с клеймом нативистской нетерпимости.
Такова была ситуация, когда Конгресс собрался в декабре 1855 года. Однако шесть месяцев спустя, когда были названы кандидаты в президенты 1856 года, ни в одном из них не было ни одного антирабовладельческого нативиста, а северные "всезнайки" поддержали Джона К. Фремонта, человека, который никогда не состоял в ложе "всезнаек" и чей брак с дочерью сенатора Бентона был заключен католическим священником.57 История о том, как это произошло, - один из неясных и забытых аспектов американской политической истории.