- Есть еще одна причина, по которой в его случае ты не остановилась, - улыбнулась незнакомая мне темнокожая валькирия. – У нас в Конго такое случается нередко, не знаю, как в других странах. Ты его не любишь, он сделал тебе зло… Еще до получения дара.
- Он убил маму, - кивнула я. – Из-за него, можно сказать, я получила дар.
- Я тебя понимаю, - внезапно заметила корейская валькирия. – Я свой дар получить так же, но мне быть уже больше сорока лет. Ты же тогда быть ребенок, девочка. Больно и страшно было… - покачала она головой. – Сочувствую тебе, Розалина быть ангел, она даже учить корейский, чтобы говорить со мной. Я не дружу с английским до сих пор…
- Почему ты не сказала нам, что под чарами? – удивленно поинтересовалась Великая. Я взглянула на Влада – я не уверена была, что мой поступок был их следствием, слепой ярости почти не было, лишь неудержимое желание, осознанное, причинить боль. Но Влад больше знал о ситуации и я предпочла доверять. К тому же мне хотелось верить, что я не становлюсь жестоким чудовищем. Что я остаюсь собой…
- Влад больше об этом знает, - пояснила я. Великая кивнула.
- Что ж, это меняет дело. Ты не отвечала за свои поступки в таком случае… Влад, - попросила она. – Посмотри мне в глаза, - Матей исполнил просьбу и минуты три мы все, притихнув, ждали, когда она что-то разглядит в его желтых светящихся глазах. Наконец пожилая женщина кивнула и Матей отвел взгляд.
- Он говорит истину, - посерьезнела женщина. – Что будем делать теперь, сестры? Это меняет все дело, ее вина не в применении чар, а в том, что она не сумела удержать поглощающий ее гнев, но и это не из-за слабости ее духа, а из-за того, что она волнуется и что враг ее силен оказался. – Она оглядела притихший Совет.
- Ее надо наказать! – прошипела валькирия из Бразилии. – Вольно или нет, она пытала человека!
- Она должна удерживать себя от зла, не позволять ему завладеть ей, - процедила вторая зло косившаяся на меня дама. – Наказание должно быть суровым.
- Сделать предупреждение и на месяц запретить обращаться в сову, может? – предложила сестра Мерседес, ставшая членом Совета год назад. Тридцать лет – и член Совета. Большой рост в карьере! – И наказание есть, и она не расплачивается за чужое зло…
- Мне нравится такой расклад! – весело улыбнулась сестра Федерика. – Давайте так и сделаем! – следующую минуту я только и слушала, что чужие «а может?» касательно моей участи.
- А можете вы решить это как-нибудь без меня и потом мне сказать? – встряла я после предложения запретить мне восстанавливать предметы на три недели. – Или давайте я проголосую… Может, простить и отпустить? – Мерседес засмеялась, похлопав меня по плечу.
- Ограничимся предупреждением - заявила Великая.
- Тебе выговаривать, какая ты плохая? – уже нескрываемо веселясь, поинтересовалась Федерика. – Кэтрин, нельзя делать людям больно, а то они плакать будут! – я не сумела скрыть улыбку, улыбаясь немолодой уже в общем-то даме. Федерике было тридцать девять лет, но более оптимистичную и эмоциональную женщину я никогда не видела.
- Мне так жаль, сестра Федерика, что я такая плохая… - подыграла я. – Бедный мир, терпеть такую плохую девушку…
- Это суд, а не юмористическая сценка! – возмутилась немка. – Не устраивайте тут театры!
- А немцы как всегда, призывают всех к порядку, - веселилась Федерика. – Гертруда, будь проще!
- А ну-ка хватит! – одернула нас всех Великая валькирия. – Разошлись-то как! Это вот что, скажи мне? – она указала на тело Хранителя. – Это кто? Откуда?
- Хранитель, - хором отозвались мы с Владом. Я рассказала то, как вообще сюда явилась, умолчав о подвале и блокноте. Совет внимательно слушал, и все резко посерьезнели. Я поведала и о случае с подвалом, скрыв только истинную причину моего туда похода. Женщины переглянулись, качая головами.
- Хранители на материке творят настоящие бесчинства, - поведала Гертруда, женщина за шестьдесят, худая и всегда серьезная немка. – Мы уже не знаем, что делать, пытают людей, сводят с ума… Волшебников, разумеется. А еще выпустили свои биологические достижения на волю, - меня передернуло, когда я вспомнила тигров с Дня Ягнят. Я не сомневалась, что это было еще не самое страшное «биологическое достижение» Димитра и его подчиненных. – Небезыствестный тебе Луи Ивз – одна из их жертв, к слову.
- К нему применили одну из самых страшных пыток, - добавила Великая. – Инг-Ша. По сути дела, из взрослого сильного здорового мужчины он превратился в безвольный овощ с интеллектом пятилетнего ребенка. А раны еще залечивать и залечивать. При всей оперативности французского аврората…
- Но зачем?! – ахнул Влад, стиснув мое плечо. – Что Луи им сделал? Инг-Ша применяют… Его даже у них почти запретили в силу жестокости и непоправимости последствий!
- Искали остальных Ивз, полагаем, - отозвалась валькирия из Конго. – Мы видели его, сестра Адель вызывала нас, прося помочь. Но сам знаешь, ифрит, помочь нельзя…
- А что за Инг-Ша? – спросила я, оглядывая их, поскольку о такой пытке слышала впервые. Остальные со вздохом обернулись в мою сторону.