– Гермиона, наш юрист в твоем распоряжении, – заверил Люциус. – И не забывай, что твой жених и опекун – подданный другой страны. Визенгамот не будет заступаться за преступников, даже если они являются… да хоть самими судьями или их близкими родственниками. Международный скандал Британии ни к чему.
– Можно вообще никому ничего не рассказывать – это твое право, – вклинилась в беседу Нарцисса. – Как уже отметил Том, обращаться в Аврорат преступники не станут. Поэтому позволительно просто заявить, что считаешь все произошедшее личным делом.
– А как же… Авроров ведь вызывали в Хогсмид? Я же заметила… – Гермиона пыталась сообразить – не привиделось ли ей, ведь она находилась в стрессовом состоянии, когда вернулась после того, как ей удалось сбежать от похитителей.
– Это я сообщил в Аврорат, – заметил Северус. – Можешь об этом не переживать. Я выполнял свои обязанности. А вот заявлять или нет о похищении – это, как и сказала Нарцисса, право твое и твоего опекуна, – он посмотрел на Виктора.
– Как иностранец, я буду настаивать на закрытом ведении следствия, но полагаю, что подобное нельзя оставлять без внимания Аврората. А что ты думаешь? – было отлично заметно, что Виктор в самом деле признавал мнение Гермионы очень важным.
– Мне не хочется больше никому рассказывать о случившемся, но я не собираюсь умалчивать о преступлениях этих отморозков. Конечно, я понимаю, что четвертого подонка никто не найдет, но и лишать авроров работы не стану. Пусть ищут, – Гермиона помолчала пару секунд, словно раздумывая – все ли сказала. – Я сделаю так, как решит опекун, – впервые за последние часы на ее лице на секунду мелькнула улыбка, не приправленная печалью или страхом.
– Мы пойдем в Аврорат и подадим заявление, но это будет не сегодня, и, скорее всего, не завтра. Тебе нужно немного прийти в себя. И мы сначала обязательно посоветуемся с целителем. Только получив его разрешение, я позволю аврорам опросить тебя, – заботливо предупредил Виктор.
Еще с полчаса в Малфой-мэноре дружно обсуждали, стоит ли рассказывать служителям власти все, как было, или что-то оставить без объяснений. Снейп озвучил предположения о том, что Дамблдор, не исключено, тоже каким-то образом причастен к похищению, и ознакомил всех с мнением Гарри и Рона по этому поводу, не забыв в заключение уточнить, что это лишь догадки. В итоге решили, что Гермиона утаит единственно факт своего умения довольно профессионально обращаться с холодным оружием, а смерть третьего преступника объяснит случайностью – якобы он споткнулся и упал на острый сук, проткнув им горло. Директору Снейп собирался рассказать только про защитный артефакт, разнесший в клочья преступников, и про то, что целитель рекомендовал пару недель покоя для мисс Грейнджер, перенесшей жуткий стресс из-за похищения.
***
Дамблдор, услышав про то, что Крам снабдил Грейнджер артефактом, защитившим ее от насилия, был раздосадован – девчонка почти не пострадала. Не считать же Круцио, о котором упоминал Снейп после диагностики Грейнджер, вернувшейся от Упивающихся Смертью, достойным «ущербом»… Вряд ли при таком раскладе жажда мести будет настолько сильной, что заставит Поттера безоговорочно согласиться на предложение вступить в Орден Феникса. Следовало подлить масла в огонь. Черкнув пару строк Джаркиссу и четко указав ему, у кого следует взять интервью, Альбус приготовился терпеливо ожидать выпуска «Ежедневного Пророка» с провокационным материалом, который поможет добиться от Поттера необходимой реакции, а заодно и потреплет нервы умникам из Министерства. Дамблдор не забыл сделать в послании пометку, чтобы Джаркисс не трогал Малфоя – не то чтобы Альбус испугался угроз, но и открывать еще один фронт противостояния не хотелось. Хватало преданной огласке размолвки с Фаджем. Дамблдор вообще не ожидал, что Люциус так активно подключится к ситуации с похищением магглорожденной Грейнджер, несмотря на то, что она была подругой его сына и номинальной подопечной. Увидеть его в Хогсмиде сразу после случившегося оказалось как минимум неприятно, а повернуть ситуацию в свою пользу не вышло – слишком уж воинственно был настроен Люциус.
Воскресное утро началось для Дамблдора с чтения послания от Петтигрю, написанного в весьма резком тоне. Альбуса открыто обвинили в утаивании важной информации, которая привела к частичному срыву операции и гибели троих очень преданных, умелых и важных соратников Предводителя, которых убила бешеная Грейнджер. Дамблдора поразило то, с какой наглостью Питер оправдал свой провал, свалив вину на него – на Альбуса.
