– Да как он посмел! Давно ли в крысиной шкуре бегал и жрал на мусорниках? Пределом мечтаний было жить в клетке у нищебродов! Я его в люди вывел, а он вон как голову поднял! Еще год-другой назад дрожал тут передо мной, как трусливый червь! Готов был мне задницу лизать, лишь бы в тепле и сытости оставаться! – Дамблдор захлебнулся от возмущения, не стесняясь в выражениях. Он в сердцах из простого почтового конверта наколдовал вопиллер, который не самоуничтожится после декламации послания, как это обычно бывало, а станет повторять сообщение каждый раз, как его откроют – пусть Питер его хоть тысячу раз слушает. Затем надиктовал текст, предупредительно слегка изменив чарами свой голос – оставлять компромат на себя Альбус не собирался, а от кого письмо – Петтигрю и без того поймет: – «Частичный срыв операции?! Да какой – к дохлым фестралам – частичный! Провалили ерундовое задание! Не смогли с девкой справиться – герои хреновы! И это, как ты сказал, очень умелые исполнители? Боюсь даже представить – каковы в таком случае остальные! Видимо, сброд из подворотен, способный лишь у домохозяек пироги из печки воровать! Я в тебя, Питер, и в ваше дело кучу средств и сил вложил не для того, чтобы ты мне теперь характер показывал! Не забывай, кому всем обязан! Так что думай, как нужно обращаться к тому, кто стоит рядом с твоим Предводителем! Подготовка операции – твое дело, а не мое! Мы еще поговорим об этом! Я уверен, Волдеморт достойно накажет тех, кто провалил его задание, и тех, кто прикрывается недостатком информации!» – Альбус вовремя спохватился и повернул все таким образом, чтобы его послание не выглядело, словно он обвинял Барти – с тем не стоило портить отношений.
Запечатав вопиллер, Дамблдор вызвал сову и отправил «крикливое» послание Петтигрю, ни капли не тревожась, что его смогут услышать посторонние из числа Упивающихся – пусть знают, что у их Предводителя есть компаньон! Одно дело – идти на компромисс с не совсем адекватным после необратимой частичной трансформации Барти, возомнившим себя настоящим Волдемортом, и другое – попустительствовать в дерзости Питеру, решившему показать свою крысиную ненадежную сущность. Альбус прекрасно понимал, что Петтигрю пригрелся в лучах собственного успеха на побегушках у Барти и теперь возомнил себя правой рукой великого Темного Лорда, только вот он забыл, кем был раньше.
– С Питером нужно будет что-то решать. Похоже, мне от него уже никакой корысти не получить, раз он так забылся, что вздумал меня обвинять, – под нос себе забормотал Дамблдор. После отправки вопиллера ему вроде стало легче, и он смог снова уделить внимание важным деталям. – Необходимо обязательно встретиться с Барти наедине и дать ему понять, что такие, как Питер, надежны лишь до определенного момента, а затем предпочитают думать только о себе, поэтому не стоит сосредотачивать в его руках всю хозяйственную власть организации. Интендант из него, может, и толковый вышел, но следует ограничить его полномочия, пока он не начал качать свои права, – взгляд Дамблдора опять вернулся к письму Петтигрю – на этот раз удалось прочесть его спокойнее. – А о каких трех трупах идет речь, если Северус упоминал лишь о двух погибших похитителях от воздействия защитного артефакта? Эта Грейнджер еще кого-то убила? Она разучилась считать или специально решила умолчать о чем-то? И вообще – откуда Питеру известно, что это она приложила руку к гибели его людей? Были свидетели? И сколько в таком случае головорезов не смогли справиться с девчонкой? И не прибили ли они сами того третьего под шумок, решая свои дела и свалив все на нее? – вопросов было много, а это значило, что без встречи с Барти не обойтись. Однако Альбус прикинул, что на данный момент все равно уже ничего изменить нельзя, поэтому лучше не давать поводов для чужого любопытства и из Хогвартса в ближайшие пару-тройку дней не отлучаться. Спешить с уточнением деталей он уже не видел смысла – операция практически провалена и следовало воспользоваться теми крохами выгоды, которые можно было еще извлечь из сложившейся ситуации.
***
Получив послание от Дамблдора, о чем говорили специальные пометки, Петтигрю не заподозрил в нем вопиллера, потому что оно выглядело как обычное письмо. Решив не нарушать собственных принципов, выработанных в последнее время, Питер отправился к Барти, чтобы в очередной раз доказать ему преданность, позволив ознакомиться с ответом Альбуса. Стоило только распечатать конверт, как из него донесся незнакомый гневный голос, вовсю распекавший Питера за дерзкое обвинение. Барти выслушал возмущения Дамблдора с кривой ухмылкой, уродовавшей его и без того непривлекательное лицо. Дождавшись, когда зачарованный пергамент, закончив выплевывать злые реплики, снова примет вид ничем особо не примечательного письма, Питер язвительно прокомментировал замечания:
– Как же Альбусу не нравится быть виновным в провале операции. Все вокруг ничего не делают – он единственный печется о всеобщем благе.
