– Всеобщего блага не бывает, – сдержанно заметил Барти таким тоном, словно в тысячный раз повторял непререкаемую истину. – Вы и в самом деле не стали ничего узнавать о девчонке, самоуверенно полагая, что справиться с ней будет проще простого – это Альбус весьма точно подметил. Не знаю, что ты там ему написал, но он был лишь заказчиком, а значит, не обязан разрабатывать вам еще и подробный план действий. Питер, постарайся впредь не сердить Дамблдора. В одном он абсолютно прав – мы поднялись на его деньгах и советах, не считая того, что обязаны ему еще и своими жизнями. Так что хотя бы до поры до времени не надо его раздражать и показывать, какие мы неблагодарные, – только очень внимательный слушатель заметил бы легкие иронию и презрение в тоне Барти. – К тому же сколько бы мы ни мнили себя способными отлично ориентироваться в политической обстановке – Альбус даст нам лет пятьдесят фору. Он опытный интриган. И если у него в последнее время все идет из рук вон плохо, то это говорит лишь о том, что у него появился достойный соперник, а вовсе не о его деградации и старческом маразме. Пока наши цели будут совпадать – не стоит расстраивать Альбуса и нападать на него с упреками, даже если в чем-то и есть его вина, – Барти покачал головой, заметив, что Питер собирался ему возразить. – Я не требую от тебя любить Альбуса или безоговорочно подчиняться ему, но спорить с ним не нужно. Я! Питер, запомни – один я, как компаньон в афере Дамблдора, могу ему перечить и открыто подвергать сомнению его слова. Попрошу тебя впредь знакомить меня с текстом своих посланий Альбусу. Это не из-за недоверия, а для того, чтобы ненароком не вызвать у него очередной приступ негодования, как в этот раз, – Барти был далек от искренности. Он в последнее время никому не доверял, и Питер уже не был исключением, как раньше. Барти рассуждал очень прямолинейно – раз Петтигрю смог перекинуться на его сторону, практически предав Дамблдора, то что ему помешает нарушить верность и Барти? Метка, пусть и усиленная из-за двойного рисунка, не являлась гарантом преданности. Она была всего лишь инструментом, с помощью которого можно напомнить о долге, наказать, держать в страхе, но вызвать добровольное полное подчинение Волдеморту она не способна. Барти не настолько наивен, чтобы полагаться на слово перебежчика.
– Как скажете, Предводитель, – Питер, скрипнув зубами, перешел на официальный тон.
Да – являться заместителем, советником и незаменимым помощником того, кто мнил себя возрожденным Волдемортом, было намного приятнее, чем оставаться марионеточной пешкой у старого любителя манипулировать судьбами людей. Однако Петтигрю мечтал стать равным, другом, союзником, деловым партнером. Поняв, что его надеждам не суждено сбыться в ближайшем будущем, Питер пришел к выводу, что следует в таком случае обезопасить себя и подстраховаться, понадежнее сосредоточив в собственных руках все нити организации быта боевиков, их обеспечения всем необходимым, а также как можно основательнее припрятать разработанные им лично схемы вербовки новых соратников. Питер прекрасно догадывался – пока он будет незаменим и полезен Барти, у него не исчезнет шанс оставаться рядом с ним и довольствоваться хотя бы видимостью уважения и доверия.
========== Глава 75 ==========
