Авроры пучили глаза и с трудом закрывали рты, все время так и норовившие снова распахнуться от изумления – откровения портретов оказали на них неизгладимое впечатление. Несмотря на то, что сообщенное нарисованными директорами никто не станет рассматривать как свидетельские показания, их рассказы были бесценны для следователей и оперативников, помогая определиться с направлением разбирательства. Скримджер только и занимался тем, что понукал помощников не зевать, а записывать все услышанное. Конечно же, портреты, соскучившиеся по возможности разговаривать, способны были сутки напролет вспоминать прегрешения Дамблдора, но Руфус попросил их остановиться для начала на самых важных, по их мнению, случаях. К тому времени, когда деканы опять пришли в директорский кабинет, освободившись от своих непосредственных обязанностей, авроры уже исписали внушительную стопку пергаментов, документируя преступную деятельность Альбуса Дамблдора.
После тщательного опроса МакГонагалл, Флитвика, Спраут и Снейпа, которые успели осторожно поинтересоваться у коллег-преподавателей, не заметили ли те чего-то странного в поведении директора, Скримджер потребовал, чтобы все сохраняли в тайне подробности, поведанные обитателями магических полотен. Так же он настоятельно порекомендовал бывшим директорам школы не болтать ни с кем посторонним, пока идет следствие. Он пообещал прислать утром кого-нибудь из сотрудников, чтобы тот поработал со студентами. Директорские личные апартаменты были опечатаны, а кабинет оставлен под ответственность МакГонагалл.
***
Еще вечером получив от Скримджера сжатое сообщение об исчезновении Дамблдора, Фадж явился на работу в прескверном настроении. Он был уверен, что информация о готовящемся аресте все же где-то просочилась, и Альбуса предупредили. Иначе с чего бы тот сорвался с места посреди обеда, а затем вдруг пропал из Хогвартса, да так, что магический замок перестал считать его директором. Был, конечно, мизерный шанс, что кто-то опередил правосудие и сам проучил Дамблдора, отправив его к предкам за грань, но надеяться на подобное не стоило. Корнелиус не верил, что великий маг позволил бы одержать над собой верх без боя. А такое зрелище вряд ли прошло бы мимо внимания волшебников.
Выслушав доклад главы Аврората, Фадж пришел к выводу, что Визенгамоту придется принимать сразу два решения: об аресте Дамблдора и о необходимости подачи его в международный розыск. О том, что судьи поддержат его ходатайство, министр не сомневался – слишком уж много преступлений было на совести Дамблдора, так что даже уважение к его сединам и былым деяниям на благо магического мира не помогут закрыть глаза на совершенное им.
Несколько дней дали на то, чтобы авроры попытались по-тихому справиться с поиском самостоятельно. Если они не отыщут за это время никаких важных зацепок и сведений, то планировалось обратиться за помощью к обществу через газету. А это говорило о том, что требовалось подсуетиться и подготовить цикл разоблачительных статей. Фадж был уверен, что в одну точно уложиться не удастся. Рита Скитер получила срочное задание – приступить к работе с сенсационным материалом, который Корнелиус лично отобрал вместе с Томом и Руфусом. С журналистки взяли слово ни с кем не обсуждать доверенную ей информацию до срока и обязали перед публикацией непременно предоставить свои сочинения министру для визирования.
Обо всем этом Том сообщил Северусу уже к обеду первого ноября. О Дамблдоре ничего нового не было слышно.
========== Глава 125 ==========
Дамблдор сонно повозился на ложе, устраиваясь поудобнее. Постель казалась жесткой, да и одеяло вслепую никак не удавалось нащупать. Альбус открыл глаза, и гнетущая правда встала перед ним во весь рост – он превратился в беглеца. Или изгнанника – такое определение ему больше пришлось по вкусу. Суть та же, но окраска приятнее. Он избежал плена Гриндевальда и Риддла. В то, что его могли отпустить, Альбус ни на миг не поверил бы. Самое вероятное, ему была уготована жизнь в освободившемся Нурменгарде, ведь и Том, и Геллерт по характеру не являлись жестокими людьми, хотя нельзя было исключать и того, что они решили бы кардинально расквитаться за прошлое.
