Ураган полностью

В тот же вечер она приезжает навестить Шахрияра. Маршрут привычный – по Мэсс-авеню. Уже поздно, и потому на дороге почти нет машин. Вэл старается не обращать внимания на боль, пульсирующую в левом виске. Всю неделю ее мучила дурнота и слегка повышенная температура. Наверное, она подцепила грипп.

Карл встречает ее у подъезда.

– Он наверху, – говорит мужчина. – Собирает вещи.

Вэл собирается направиться к лестнице, и в этот момент пожилой джентльмен по-отечески кладет ей руку на плечо.

– Он славный паренек. Вам повезло, что вы нашли друг друга.

Она кивает и начинает подниматься по ступенькам, чувствуя на себе взгляд Карла. Вэл очень неловко, словно старик возложил на нее ожидания, а она не смогла их оправдать. «Значит, Шар ничего ему не рассказал», – думает она.

Шахрияр у себя в комнате – набивает вещами чемодан. Когда Вэл заходит, он заключает ее в объятия.

– Спасибо, что приехала.

– Не говори ерунды, – внезапно у Вэл на мгновение темнеет перед глазами, девушку ведет в сторону.

– С тобой всё в порядке?

– Извини, просто устала.

Шахрияр продолжает на нее смотреть.

– Обо мне не переживай, – говорит девушка. – Лучше делом займись. Ты уже заказал билет?

– Да. Дорогущий – ужас, но выбора не было. Рейс утром.

– Я отвезу тебя в аэропорт, – Вэл подходит к нему, снова заключает в объятия. Ей хочется что-то добавить, но что? – Всё будет хорошо, – наконец говорит она. – Я в этом совершенно уверена. Как сейчас твой отец?

– Уже лучше, но пока еще не может говорить. Хотя бы мать с Риной рядом.

– Это няня, которая тебя вырастила, да?

– Она самая. Сколько себя помню, она была нам как родная. Мать любит шутить, что отец в нашей семье президент, а Рина – премьер-министр, – Шахрияр смеется.

Занавеска раздувается от порывов холодного ветра. На улице тихо шелестит дождь.

– Хочешь есть? У меня остались бутерброды.

– Я – нет. Лучше я их тебе принесу, – девушка собирается отправиться на кухню.

– Вэл. Хочешь остаться до утра?

Она колеблется.

– Шар… Ну конечно, могу. И даже хочу. Но как друг. Надеюсь, мы расставили все точки над «и».

Он кивает.

– Тут есть комната для гостей, можешь переночевать там. Я обо всем договорюсь с Карлом. Он наверняка не станет возражать. Я ему еще ничего не рассказывал о нас. Думаю, уже пора.

– Тогда я остаюсь, – улыбается она.

Наутро они отправляются в аэропорт имени Даллеса. Самолет вылетает в одиннадцать. Шахрияру приходится добираться до дома окружным путем. Сперва до Лос-Анджелеса, потом до Токио, затем в Бангкок и уже после этого в Дакку. Всего он проведет в пути сорок часов.

У него не остается времени, чтобы сообщить научному руководителю о том, что случилось с отцом, и Вэл вызывается передать профессору письмо Шахрияра, в котором он объясняет причину своего поспешного отъезда. Карл тоже отправился в аэропорт – он расположился в одиночестве на заднем сиденье. Нитэн, самый близкий друг Шахрияра в Америке, сейчас в гостях у родителей.

– Не думаю, что я очень надолго, – говорит Шахрияр. Сегодня с утра настроение у него получше. Ночью он позвонил домой и узнал, что отцу уже гораздо лучше – он уже садится в постели и разговаривает. Доктора уверяют, что риск повторного приступа минимален и через неделю Рахима уже отпустят домой.

Они приезжают в аэропорт сильно загодя. Пройдя регистрацию, они решают позавтракать прямо тут, в закусочной «Джонни рокетс». Они делают заказ. Шахрияр, как обычно, отказывается от бекона, что всегда забавляло Вэл, поскольку Шар никогда не имел ничего против алкоголя. Он всегда отрицал, что подобное поведение двулично: «Ну не могу я есть свинину, и всё, – и мне неважно, насколько она вкусная. И вообще еда – это одно дело, а питье – совсем другое».

Он с аппетитом поглощает яичницу и картофельные драники. При этом Шахрияр возбужденно рассказывает о том, как соскучился по родителям, Рине, Дакке. Она вяло жует рогалик с кремовым сыром. Когда по громкой связи объявляют о посадке на рейс, они встают одновременно. Карл говорит, что он посидит тут, мол, ступайте без меня. На прощание он жмет Шахрияру руку и желает его отцу скорейшего выздоровления. Вэл, с одной стороны, хочется их оставить одних, чтобы они смогли честь по чести попрощаться, а с другой – ей не терпится, чтобы Шахрияр быстрее пошел на посадку.

Перед тем как Шахрияр садится в самолет, она быстро чмокает парня в щеку, желает ему счастливого пути и скорейшего выздоровления его отцу. Он идет к выходу. Оборачивается, чтобы помахать рукой. Вскоре «Боинг-737» уже выруливает на взлетную полосу. Вэл стоит и провожает взглядом самолет, покуда тот не превращается в крошечную блестящую точку на фоне утреннего неба. После этого, чувствуя прилив дурноты, она отправляется в туалет, где извергает из себя съеденное за завтраком.

Шахрияр звонит ей вскоре после приезда в Дакку. Его отец уже дома, но он «никогда не видел папу таким серьезным», сообщает Шахрияр тихим голосом.

– Он говорит, что хочет рассказать мне о чем-то важном. Я ответил, что это может обождать. Наверное, речь о завещании. Скорее всего, он перепугался после сердечного приступа.

– Его можно понять.