Ураган полностью

Девушка садится прямо, будто собирается с духом.

Едва слышным голосом она спрашивает:

– Вы знаете Пабло Агилара?

Обратно домой он едет на такси. Он слишком устал, так что к черту бережливость. Прежде чем распрощаться с ним, Катерина настоятельно посоветовала хорошенько подумать над ее предложением – платой за услуги Фейсала Ахмеда.

Шахрияр садится за стол, включает ноутбук и вбивает в поисковую строку: «Пабло Агилар».

Первая же ссылка ведет на официальную страницу Сената США. В правом верхнем углу – фотография красавца-сенатора.

Шахрияр возвращается к результатам поиска и кликает мышкой по второй ссылке – на статью в «Нью-йорк таймс». Статье нет еще и года. В ней обсуждаются набирающие силу слухи о том, что молодой сенатор-республиканец от штата Мэриленд может стать кандидатом в предстоящей президентской гонке 2008 года. Изначально Агилар был сенатором от Мэриленда – его выдвинул в Сенат губернатор-республиканец штата на замену засидевшегося на своем посту демократа, подавшего в отставку из-за скандала.

Одной из главных целей Агилара было представить в следующем году развернутый проект закона об иммиграции, в связи с чем молодой сенатор налаживал контакты с союзниками как внутри партии, так и вне ее. В заключение статьи со ссылкой на анонимный источник говорилось, что с Агиларом уже работает большое количество экспертов, занимающихся шлифовкой законопроекта и приведением его в тот вид, который будет приемлем и для демократов, и для республиканцев.

Один из этих экспертов – Альберт Фолькер, директор Института политического диалога, в котором работает Шахрияр.

Когда он приходит в себя – кругом кромешная тьма. Не пошевелить ни рукой, ни ногой. Он думает, что ослеп. Синее небо, морские волны в конопушках солнечных отблесков, шум птичьих крыльев в листве деревьев – всё это теперь лишь воспоминания.

Он ворочается, стонет – кровь застоялась в руках и ногах. Запястья и лодыжки привязаны веревками к кровати.

– Он приходит в себя, – говорит женский голос на английском. Итиро понимает, что в плену. Будто в подтверждение его догадки раздается еще один голос – гнусавый и резкий:

– Теперь вы военнопленный армии его величества. Вы будете содержаться под стражей согласно нормам, установленным военным трибуналом для пленных вражеских солдат, – бессрочно, или же пока с представителями вашего государства не будет достигнуто соглашение об обмене пленными. Вы меня поняли?

Мужчина умолкает, и еще один принимается переводить с сильным акцентом на японский.

– Вы поняли? – спрашивает мужчина вместе с переводчиком, когда Итиро не отвечает.

Он молчит.

Рука хватает его за волосы и дергает назад голову:

– Ты меня понял, япошка?

– Селвин, – раздается женский голос. – Он еще недостаточно восстановился для того, чтобы с ним так грубо обращались.

– Думаешь, окажись мы на его месте, эти узкоглазые стали бы с нами миндальничать?

– Полагаю, что не стали бы. Но неужели мы должны брать с них пример? И еще, я полагаю, в твоих же интересах, чтобы он быстрей набрался сил. Тем скорее ты сможешь его допросить.

Селвин отпускает волосы Итиро, и голова пилота падает обратно на подушку. Летчика так и колотит от возмущения и ярости. Он сжимает кулаки под одеялом, прикусывает зубами щеку.

– Советую особо с ним не церемониться. Мне аж тошно при мысли о том, что наших ребят в джунглях врачуют в полевых условиях, а этому досталась отдельная палата, – чеканя шаг, Селвин и его переводчик выходят.

Итиро испускает прерывистый вздох, разжимает кулаки и челюсти, чувствуя железистый привкус крови во рту. Мир по-прежнему погружен во тьму. До него доносятся стоны и крики раненых солдат. По всей видимости, дверь в его палату осталась раскрытой нараспашку.

Женщина продолжает стоять рядом.

– У меня есть кое-что ваше, – говорит она. – Я так поняла, это ваш дневник. Он на японском, но при этом я видела там записи на немецком и английском. Я знаю, что поступила недостойно, заглянув туда без спросу, но… надеюсь, вы меня поймете, – ее голос звучит настороженно.

Он продолжает молчать. А что, если эта женщина в сговоре с мужчиной, который только что вышел за дверь? Что, если это ловушка? Что, если этот Селвин никуда на самом деле не ушел и продолжает стоять на пороге? Стоит и усмехается, глумясь над наивностью пленного.

Итиро в армии предупреждали: от англичан пощады не жди и, если уж оказался у них в лапах, готовься сносить издевательства и пытки, а потом при первой возможности покончи с собой и с достоинством уйди из жизни.

– Пока вы находитесь под моей опекой, вам совершенно нечего опасаться. Меня зовут Клэр. Можно узнать, как вас зовут?

Он не отвечает, и в женском голосе теперь слышатся суровые нотки:

– Ну ладно. Не хотите говорить – не надо. Раз желаете молчать, дневник вы обратно не получите. Захотите его вернуть – попросите об этом сами. На английском.