Ураган полностью

Захира идет по дому к черному ходу, где ее должен ждать Моталеб. Чтобы не ввести в заблуждение похитителей, она нарисовала на лбу меж бровей большой красный кружок. При этом она не стала менять свой наряд – разве что поправила на себе сари так, чтобы наряд сидел на ней посвободнее – именно так предпочитали носить одежду индуистки из высших слоев общества.

Уже прошло больше часа с того момента, как ушел инспектор Нанди, а они с шофером приняли важное решение самостоятельно заняться спасением Рахима. На улице уже давно сгустилась тьма – вечер полностью вступил в свои права.

У подножия ступенек, что ведут на задний двор, стоит Моталеб, который, моргая, смотрит на нее в тусклом свете фонаря. Поначалу он категорически возражал против того, чтобы она отправилась с ним на встречу с похитителями, в красках описывая грозящие ей опасности, но в итоге сдался, поняв, что хозяйка крепче кремня.

– Бегум сахиба, если бы я не был с вами знаком, то принял бы вас за даму из знатного браминского рода.

Он это говорит, несмотря на то что преобразился и сам. Вместо привычных брюк на нем сейчас дхоти. Брови подведены красной краской, а на голове – чалма. В этом обличии он выглядит совсем как индус.

– Не называй меня «бегум сахиба», болван. И довольно лести. Давай поторапливаться. Уже стемнело, и я начинаю подумывать о том, не допускаю ли я ошибку, затеяв эту авантюру.

– Вечером считается время, когда садху[30] собираются в ашраме и курят. Именно тогда и нужно отправляться путь. Вы взяли с собой выкуп?

– Да, – она показывает ему сумку.

– Хорошо.

Одинокий констебль, оставленный инспектором Нанди, дежурит у главного входа. Захира и Моталеб тихонько выходят из ворот на заднем дворе и оказываются в узком переулке. Там они останавливают велорикшу.

Когда Захира залезает в экипаж, она спотыкается. В сумке звякают драгоценности. Моталеб, несмотря на почтенный возраст, проворно взлетает вслед за хозяйкой, после чего говорит рикше, куда ему ехать.

Рикша не старше тридцати лет, но у него уже впалые щеки и редеющие волосы. Узнав, куда хочет попасть Моталеб, он решительно мотает головой:

– Ты рехнулся? Отправляться в такой район в это время суток?

– А что не так? – спрашивает Захира.

– Он кишмя кишит ворами и бандитами – вот что с ним не так. Я могу высадить вас за несколько улиц от места, а о большем меня не просите.

– Нас это устроит. Главное, вези быстрее.

Тщедушный рикша принимается крутить педали, налегая на них всем своим весом. Захира кидает на Моталеба косой взгляд. Глаза старого шофера лихорадочно поблескивают в темноте, словно его так и подмывает самому сесть за руль вместо рикши. Вместо этого Моталеб наваливается на спину рикши, словно наездник на шею лошади.

– Ты говорил о том, что догадываешься, кто похитил сахиба, – шепчет на ухо старику Захира. – Каким образом?

На несколько мгновений на лице водителя появляется растерянное выражение.

– Просто… просто я видел у них на лбу трипундры. Знак агхори. Это очень опасная секта, бегум сахиба. Про них рассказывают жуткие, омерзительные вещи. Я слышал, их банда действует в районе ашрама неподалеку от улицы Хангерфорд. На завтра назначен День прямого действия, и я не удивлюсь, если садху в их районе захотят устроить беспорядки.

– И для этого они решили похитить богатого мусульманина? Подавляющее большинство садху, с которыми я знакома, люди мирные.

– Прошу вас, бегум сахиба, не торопитесь с выводами, когда речь идет о потаенных помыслах человека. Неважно, кто ты – мусульманин, индуист, буддист, джайнист, иудей или христианин. Говорят, что излишне крепкая вера разъедает душу человека, но на самом деле это человек разъедает веру. Всегда. Человек уходит в веру целиком, со всеми своими пороками. Со всем мраком, что он несет в своей душе. Это отравляет веру. Взять, к примеру, волнения, свидетелями которых мы становились, все эти бессмысленные убийства… В них виновата религия? Нет – человек, который ее исповедует.

– И где же нам искать преисполненных злобой фанатиков?

Моталеб не замечает сарказма в голосе хозяйки.

– Больше всего шансов найти человека, который сможет ответить на этот вопрос, именно в ашраме. Отправимся туда и поспрашиваем. Два истово верующих человека, ищущих мудрого совета у мудреца.

– Что-то сомневаюсь я в успешности твоего плана, Моталеб. Инспектор Нанди сказал…

– Бегум сахиба, если вас тревожит риск, тогда скажите, что, на ваш взгляд, больше угрожает сахибу? Мы с выкупом для тех, кто удерживает его в плену, или отряд полиции?

В тот момент, когда велорикша сворачивает на незнакомую улочку, город успевает окончательно погрузиться в ночную тьму. Переулки обрамлены бугрящимися стволами манго и личи, за которыми маячат старые здания с осыпавшейся местами штукатуркой, обнажившей кирпичную кладку. Эти дома напоминают восставших из могил мертвецов. Захира раздумывает над тем, что за люди тут живут, поднимаются по лестницам, открывают окна, об их горестях и радостях, неведомых ей.