Ураган полностью

Рахим прекрасно понимает, что имеет в виду супруга. Увы, Моталеба уже ни о чем не спросишь, и они с женой решили, что им остается лишь одно – простить шофера. Они оплатили его похороны и даже выбили стипендию его младшему сыну, который готовился к поступлению в университет.

– Ты со всеми попрощалась? – спросил Рахим, когда они с женой полезли в экипаж.

– Да, – отвечает она, в последний раз кинув взгляд на особняк. – Со всеми.

У них уходит час на то, чтобы добраться до железнодорожного вокзала. По дороге они глубоко вдыхают ароматы города. С улиц уже убрали тела, пламя горящих домов затушил дождь, следы крови на стенах замазали побелкой, а на крышах больше не видно жирных стервятников, слетевшихся на пир. К Калькутте вернулся прежний облик. Однако сейчас, когда супруги смотрят на город, он напоминает им верного друга, с лица которого в какой-то момент слетела маска, обнажив жуткую демоническую гримасу.

– Кто бы мог подумать, что всего месяц назад здесь убили столько народу, – задумчиво произносит Рахим.

Она берет его за руку. После вступления в брак она быстро сообразила, что ее супруг обладает ранимой душой, и потому решила, что ее собственных сил и мужества теперь должно хватать на двоих. Рахима всегда до глубины души потрясала царившая в мире несправедливость. С этим Захира уже научилась смиряться.

На вокзале царит хаос. На платформе толпятся пассажиры, охранники и торговцы-лоточники. Надсадно орут проводники, щеголяющие в белой форме. Они пытаются восстановить некое подобие порядка, но потом понимают всю бесплодность этой затеи – пусть народ набивается в вагоны битком. Неделя длинных ножей подстегнула процесс переселения. Поток мусульман устремился прочь из Западной Бенгалии, а с востока, наоборот, сюда хлынул поток индуистов.

– Словно муравьи, обступившие дохлого таракана, – в ужасе шепчет Захира Рахиму. Однако среди океана творящегося безумия встречаются и островки здравомыслия. Рахим видит, как группа мужчин передает через окно здоровенные чемоданы женщине, которая явно путешествует одна – она в чадре, и потому ее лица не разглядеть. Пара констеблей возвращает семье потерявшегося ребенка. Носильщики, махнув рукой на деньги, первым делом спешат на помощь старым и бедным. Рахим тут же преисполняется надеждой – у Восточной Бенгалии есть будущее.

Захира тащит свой багаж сама, Рахим на пару с Минту несут тяжелый чемодан. Они втроем пробиваются сквозь толпу к головным вагонам, в которых располагаются купе первого класса. Они терпеливо стоят в очереди на посадку, но когда оказываются в вагоне, то обнаруживают, что их купе уже занято. Крепко сбитый мужчина расставляет перед двумя девочками контейнеры с едой. Рядом, подобрав ноги, сидит женщина.

Рахим и Захира встревоженно переглядываются. Они слишком хорошо воспитаны, чтобы прогнать «зайцев». В дело вступает Минту.

– В этом купе должен ехать мой господин с супругой.

Крепыш коротко кивает им в знак приветствия, после чего снова принимается раскладывать ужин.

– Мир вам. Проходите, места тут хватит всем. Сейчас мы потеснимся.

Рахим молчит, и Минту воспринимает это как разрешение продолжить свару.

– А ну-ка, дайте взглянуть на ваши билеты.

– А тебе зачем? Ты что, проводник?

Минту извлекает из кармана билеты и показывает их мужчине:

– Не знаю, грамотный ты или нет, но тут вообще-то написано «первый класс, купе Ф».

Это блеф, Минту и сам не умеет читать.

Жена и дочки мужчины съеживаются, но сам он разражается смехом:

– Вы ведь мусульмане, как и мы? Переезжаете в Восточную Бенгалию? Когда мы, поджав хвост, бежим из родной страны, мы все едем третьим классом. Вот так-то, брат.

Минту, услышав подобные оскорбительные речи, делает шаг вперед, но Рахим его останавливает.

– Всё в порядке. Этот джентльмен прав. Нам тут всем хватит места.

– Но, господин…

– Ступай на свое место, Минту, – говорит Захира. – В тесноте, да не в обиде. Справимся как-нибудь.

Пока супруги ждут в душном купе отправления поезда, их попутчики принимаются готовиться ко сну. Отец семейства расстилает покрывала на лежанках и полу. Рахим и Захира сидят, словно окоченев. Им хочется в туалет, но они опасаются наступить кому-нибудь по дороге на руку или на ногу. Только через два часа, когда поезд вдруг, словно пробудившись ото сна, содрогается и устремляется на восток, оставляя позади заходящее над городом солнце, семья попутчиков, будто по команде, встает и начинает потягиваться.

– Мы мудро поступили, уехав пораньше, прежде чем на восток хлынут остальные, – говорит отец семейства. – Настоящий кошмар начнется позже – может, в этом году, а может, в следующем, когда страну наконец разделят.

– Почему вы так в этом уверены? – Захиру бесит самодовольство мужчины, и потому она решает оспорить его мрачное пророчество. Его дочери с восторгом смотрят в окно, за которым быстро сгущаются сумерки. Захира отводит от них взгляд. Вдали под иссиня-черным небом протянулась узенькой полоской линия горизонта – желтушная, словно кожа больного.

В купе гаснет свет.