Ураган полностью

Впрочем, Рахим и так понимает, о чем идет речь. Слова признательности свекра его смущают. Рахим понимает, что его никто не упрекнул бы, реши он развестись – они с Захирой уже три года в браке, а детей всё нет.

– Не надо меня благодарить, – выдавливает из себя Рахим.

Абу Бакар качает головой:

– Надо. Ты уж прости меня, старика, за то, что я расчувствовался, но есть такие долги, по которым нельзя рассчитаться словами. Впрочем, давай лучше поговорим о делах более насущных. В первую очередь мне бы хотелось спросить тебя вот о чем: что ты знаешь о доме, в котором тебе предстоит жить с Захирой?

Супруги добираются до особняка на следующей неделе. Некоторое время они стоят у ворот своего нового дома, разинув от изумления рты. Рахим человек небедный, и ему многое довелось повидать за жизнь, но даже у него перехватывает дыхание.

Обращенный к морю двор занимает площадь не менее гектара. Его обрамляют бетонные стены высотой три с половиной метра, которые сходятся у массивных двустворчатых ворот из кованого железа с навершиями из лакированной бронзы, поблескивающих в лучах утреннего солнца. На расстоянии нескольких сотен метров от ворот к небу вздымаются массивные стены особняка из песчаника. Строгими очертаниями и широкими лестницами дом напоминает голландский форт.

Захира показывает на бледно-желтые круги, которыми испещрена густая трава, покрывающая двор:

– Тут наверняка стояло что-то очень важное.

– Кадки с базиликом священным, – кивает Рахим. Он привык к роскоши в Калькутте, но здесь она кажется особенно вызывающей, поскольку на многие километры окрест этому особняку нет равных – все остальные жилища представляют собой глинобитные хижины. Рахиму не хватает гама и тумана Калькутты, запахов и шума крупного города. Вплоть до настоящего момента он не осознавал, насколько они были для него важны. Он оборачивается. Из ворот ведет покрытая гравием тропинка, которая по мере приближения к берегу теряется в траве и песке. На белесой полосе пляжа, отделяющей зеленое от синего, – ни одной живой души.

– И кто же нас пустит внутрь?

Рахим налегает на створки ворот, и они распахиваются.

– Никто не смеет заходить в дом заминдара без его разрешения. Кроме того, красть тут нечего. Он забрал всё ценное.

Подводы с мебелью должны прибыть из Маймансингха еще только через неделю. Тогда же к ним приедет и Минту, который сейчас навещает родственников по деревням. Ну а пока к ним заглядывает сварливый смотритель. Он приносит корзины со свежими овощами, рисом, рыбой и несколькими живыми курами, чьи крылья связаны за спиной. Кур он режет на заднем дворе и всё это время ворчит из-за того, что ему пришлось являться сюда в выходной. Вечером в пустой, голой кухне Захира готовит мужу ужин. Рахим ей помогает. Особняк наполняется запахом курицы в соусе карри.

На широком балконе с навесом, примыкающем к их спальне, они зажигают фонари и подносят горящую спичку к противомоскитной спирали, чтобы не налетели комары. За ужином они наблюдают, как солнце садится в море.

– Здесь всё так по-другому, – говорит Захира. – Когда я поняла, что мы возвращаемся, я думала только о Маймансингхе с равнинами и лесами. А тут мне хочется превратиться в птицу, полететь над океаном и никогда не возвращаться.

– И тебе не страшно?

– Я думаю, что самое страшное уже позади, – Захира берет его за руку. – Давай всю ночь не будем спать. Дождемся рассвета, как в детстве.

– В те времена мы еще не были знакомы.

– Так познаем друг друга сейчас.

– Пойду поставлю чайник, – улыбается он.

От решения дождаться рассвета приходится отказаться. На следующий день они просыпаются в постели в объятиях друг друга, после того как всю ночь занимались любовью с небывалой прежде страстью и неистовством.

– Поверить не могу. Такая тишина… Во всем доме ни звука, – говорит Захира, положив голову Рахиму на грудь.

– Через несколько дней всё изменится. Нам нужны слуги.

После незамысловатого завтрака из оладий и лепешек Рахим отправляется на встречу с Аббасом, от которого недавно получил подробное описание новых владений в Читтагонге вместе с небольшой картой местности.

Рахим выходит за ворота и направляется приблизительно в ту сторону, где на карте обозначен дом Аббаса. Прежде чем отправиться в путь, он раздумывает, не взять ли с собой трость, но от этой затеи его отговаривает Захира, сказав, что с тростью Рахим будет выглядеть излишне надменным. «Ты всё-таки помещик, а не правитель-раджа», – говорит она.

На пляже, который уходит вдаль, царит полнейшее безлюдье. С севера к нему подступают покрытые зеленью холмы. Ярко светит солнце, а в воздухе чувствуются ароматы пальм, соли и водорослей. Сбоку от пляжа, там, где к песку подступает зелень, растут низкорослые пихты. Ручейки со струящейся водой отделяют Рахима от южной части берега, на котором черными полумесяцами разместились лодки.