Ураган полностью

– Наверное, это кондуктор выключил, – с мудрым видом говорит здоровяк. – Видать, на всякий случай, чтоб на нас никто не напал.

В окна льется бледный лунный свет, отчего его глаза блестят, как… как… «Как у ворона», – внезапно приходит мысль в голову Захире. По спине женщины пробегает холодок.

Мужчина закуривает, предварительно любезно предложив сигарету и Рахиму, который в ответ качает головой. Супруга здоровяка лежит на койке, повернувшись к ним спиной. За всё это время она еще ни разу не проронила ни слова.

– Брат, сестра, – обращается крепыш к Захире с Рахимом, – кому-нибудь из вас прежде доводилось жить за рекой? На той стороне.

– Я родом оттуда, – отвечает Захира, – из Маймансингха.

– Значит, рядом со столицей. Дакка уступает размерами и величием Калькутте, но если вы предпочитаете жить в городе, вам там понравится. Там чисто и тихо.

– Мы там жить не будем, – пробалтывается Рахим, и Захира щиплет мужа, чтобы тот держал язык на замке. – Мы обменялись домами с одним человеком. Его особняк в Читтагонге, на побережье.

– У меня там когда-то жил двоюродный брат. В те времена страна всё еще была едина. Аккурат у самого океана. Во время войны британцы держали там гарнизон. Но потом там приключились серьезные беспорядки. Британский офицер застрелил одного лодочника.

– Да что вы говорите? – заинтересованно спрашивает Захира. Она смутно помнит, что читала об этом происшествии в газете.

– Да-да. В 1942 году местный лодочник отвез на своей посудине в Бирму японского военнопленного, летчика. Про это дело ходило много самых разных слухов, мол, летчик соблазнил англичанку, своего лечащего врача, и она помогла ему бежать. По дороге он зарубил мечом трех британских солдат, пытавшихся ему помешать. Ну а местный командующий, по всей видимости, узнал о случившемся и отправился на берег, где и принялся ждать возвращения лодочника. Когда тот приплыл обратно – бабах! – он его застрелил. Местные говорят, что призрак лодочника до сих пор появляется неподалеку от берега. Когда по ночам бушует буря, то во вспышках молний порой можно разглядеть лодку, держащую путь на юг, и одинокую фигуру человека, что стоит под черными парусами.

– И что так вдохновляет тебя рассказывать байки о призраках, а, брат? – улыбается Рахим. – Ночь?

Крепыш выкидывает окурок за окно. Тот ударяется о стекло, рассыпав водопад рыжих искр.

– За что купил, за то и продаю. Лично я в привидения не верю. Если б мертвым было под силу возвращаться в наш мир, мы бы не боялись смерти.

– Или бы, наоборот, страшились ее пуще прежнего.

Некоторое время они молчат.

– У вас есть дети? – наконец нарушает тишину попутчик.

– Нет, – Рахим не вдается в подробности. Захира молчит. Когда-то подобные вопросы ее тревожили, а сейчас осталась только звенящая пустота.

– Знаешь, а я рад за тебя, брат! Ты не думай, я обожаю своих дочерей. Люблю их так, словно они сыновья. Но вот что я тебе скажу: стоит у тебя родиться ребенку, как к тебе начинает подкрадываться смерть. Так что, если хочешь жить вечно, оставайся бездетным.

Они проводят неделю в Маймансингхе, обосновавшись в доме, где прошло детство Захиры. Ее отец Абу Бакар куда более скептически, чем его дочь, относится к их решению перебраться в Восточную Бенгалию, но, несмотря на это, всё равно не находит себе места от радости, когда они приезжают.

Однажды утром за чаем с печеньем он задает вопрос Рахиму:

– А что именно вы там собираетесь делать? Я про Читтагонг.

– Сам не знаю, абба, – честно отвечает тот. – Думаю заняться рыболовецким промыслом. Мне достался не только особняк, но и земля и лодки, которые заминдар сдавал в аренду местным рыбакам. Там нужен толковый управленец. Никакого шика и лоска, тут я согласен, но я буду зарабатывать на жизнь честным трудом.

Лицо Абу Бакара, седовласого, в очках, остается непроницаемым.

– Честным трудом занимается крестьянин, в поте лица гнущий спину под палящим солнцем, и рыбак, который ходит по колено в грязи. Тебе же предстоит снимать сливки с даров земли и моря. Но ты мальчик городской. У тебя в таких делах совсем нет опыта.

Рахим, собираясь с мыслями, делает глоток чая.

– Перед переездом я навел кое-какие справки, – говорит он. – Заминдар, которого мне предстоит заменить, не пользовался горячей любовью у местных. Его нельзя назвать чрезмерно жестоким, однако он не особо щадил крестьян, которые были не в состоянии выплатить ему оброк, или рыбаков, возвращавшихся с плохим уловом. Я попытаюсь исправить хотя бы часть вреда, который он причинил местным. Времени у меня в избытке. Я договорился о встрече с человеком по имени Аббас. Она состоится, как только я туда приеду. Он заведовал рыбацкими лодками, которые теперь принадлежат мне. Должность Аббас унаследовал от отца, который умер несколько лет назад.

Тесть Рахима садится прямо:

– Пойми меня правильно, сынок. Я высказываю свои сомнения только потому, что хочу для вас лучшего. Я благодарен тебе за то, что моя дочь снова рядом. Аллах свидетель, ты хороший человек, а когда я думаю, что могло случится, если бы… – От избытка чувств ему приходится умолкнуть.