Ураган полностью

Самую большую рыбу со следующего улова отец отдал знахарю, который меня врачевал. Соседи то и дело заглядывали к нам, чтобы посмотреть на ребенка, который чудесным образом исцелился, после того как его поразил демон морских глубин. В память о событии, едва не обернувшемся трагедией, Картик подарил мне шип с хвоста ската. Слава обо мне гремела недолго. Мать решила, что небрежность отца лишила меня будущего, поскольку теперь я с тем же успехом мог просить подаяние у храма вместе с прочими детьми голытьбы, цепляющимися за одежды богачей.

Отец не обращал внимания на упреки матери. Вместо этого он сосредоточился на изготовлении для меня повязки на глаз. Он смастерил ее из бечевки и кусочка пальмовой коры. Из шипа мать сделала мне подвеску – напоминание о том, сколь опасно быть неосторожным.

Рана постепенно затянулась, глаз снова вернулся в глазницу – словно раненый зверь, прячущийся обратно в свое логово. Вскоре мне предстояло узнать, что я не лишился его окончательно. С искалеченным глазом стали твориться чудеса, словно яд ската сквозь раны просочился мне в мозг, наделив меня особыми способностями.

Впервые я узнал о них, когда сдвинул повязку на здоровый глаз и попытался взглянуть на мир искалеченным. Поначалу меня окружала лишь непроглядная тьма, но со временем в нее стал просачиваться свет. Шли недели и месяцы. По мере того как свет становился всё ощутимей и ярче, я стал различать какие-то силуэты вроде дрожащих, раздувающихся лодок, веток деревьев, напоминающих вены, и моря – чернильной массы, бесконечно бьющейся о серебристые берега.

Больше всего изменилось восприятие людей. Порой, когда человек оказывался ко мне спиной, я сдвигал повязку и смотрел на него искалеченным глазом.

Как правило, я видел только контуры тела. Однако порой я замечал, что некоторых людей окружает сияние… такой теплый приятный свет. У некоторых за спиной клубилась тьма, напоминающая крылья гигантского ворона.

Я стал следить за людьми с аурой и со временем обнаружил еще кое-что интересное. У сынка полицейского, медлительного, толстого как свинья, он меня еще постоянно задирал, – так вот, у него были черные крылья. Они же имелись и у прежнего заминдара. Он был редкой сволочью, слава Всевышнему, что его сменил Рахим-сахиб. А вот у девочки, с которой я дружил и которая все три дня просидела у моего дома, когда я лежал в горячке, была светлая аура. И у моей матери – тоже.

Удар ската лишил мой глаз остроты зрения, но в обмен я получил нечто иное, ничуть не менее полезное. Так что я не чувствую себя обделенным.

Отец больше не мог смотреть мне в лицо. По всей видимости, своим обликом я вызывал у него чувство вины. С другой стороны, он стал меня реже бить. По крайней мере, первое время.

Однажды вечером, через несколько месяцев после того, как меня искалечило, он вернулся домой пьяный и буйный и увидел, что я изрисовал стены куском мела, который нашел возле школы. Он пришел в ярость и принялся отвешивать мне затрещины, пока у меня ртом не пошла кровь. Я был на грани потери сознания. Мать кричала, умоляя его остановиться.

Наконец он отправился спать. Я положил голову на колени матери. Она как могла пыталась меня утешить, нашептывая на ухо, что мой отец так поступил не специально, что он завтра возьмет меня с собой на базар и купит мне самого лучшего воздушного змея.

Слушая ее вполуха, я сдвинул повязку с глаза и посмотрел на отца. Я хотел взглянуть на него по-настоящему. Он спал, повернувшись к нам спиной. Я таращился на него, покуда у меня не заболел здоровый глаз, покуда у меня не потекли слезы, смешиваясь со слезами матери, покуда не погасла лампа, а золотистый свет луны не сменился серебряным.

Никаких черных крыльев за спиной отца я так и не разглядел. Светлой ауры вокруг него я тоже не увидел. Он оказался самым обычным человеком.

Эту свою тайну я поведал лишь вам да своей жене – той самой девочке, которая много лет назад плакала у меня под дверью, когда я пацаном лежал на смертном одре. Я открылся ей в ночь после свадьбы, после того как мы позанимались с ней любовью. Когда я излился в нее через несколько минут после того, как вошел, у меня развязался язык… Я выложил ей всё, что до этого носил в себе. В том числе я рассказал ей и о моем даре.

С моей стороны это было ошибкой. По ходу дела, пока я ей всё рассказывал, я заметил, как меняется ее лицо. Сначала она смотрела на меня недоверчиво, потом с удивлением, а затем и страхом.

После того как она задремала, я еще долго лежал без сна. Я был уверен – теперь моя жена решит, что вышла замуж за сумасшедшего. Прошла пара дней. Ко мне заглянул один человек – попросить разрешения взять мою лодку. Когда он ушел, жена спросила, глядел ли я на этого человека «ГЛАЗОМ». Я сурово на нее посмотрел. Мне было непонятно – она спрашивает меня всерьез или издевается надо мной. Я ответил, что рыбак, обратившийся ко мне с просьбой, человек достойный и «смотреть» на него нет надобности. В целом, доложу я вам, за долгие годы я пришел к выводу, что чертей в нашем мире куда больше, чем ангелов.