Требовательность Пушкина была беспредельной, только Новокшенову этого было мало, и он в сентябре 1963-го направил в цех-81 заместителем начальника В. И. Дрождина, свою козырную карту, считая, что для этого человека не существует не решаемых задач. Так оно и было. Дрождин взял шефство над зданием КИУ. Через год меня перевели на дневную работу, хотя штатным расписанием такая должность не предусматривалась.
Начальниками здания № 3 тогда поочерёдно работали Юрий Петрович Копеев, щеголеватый службист с короткими усиками, и за ним – Дмитрий Васильевич Кузнецов, прибывший с командой уральских профессионалов, но не сумевший проявить каких-либо достоинств. Оба впали в немилость беспощадного Дрождина. Получив от него на оперативных совещаниях очередную нахлобучку, они, сами не свои, приходили в здание, где не было ни комнатушки, ни уголка для начальника, метали по сторонам затравленные взгляды и бросали в адрес гонителя короткие негодующие фразы. Им было уже не до наведения порядка в подразделении. Оба вроде бы знали дело, но по натуре не были лидерами, не ощущалось в них радения за порученный участок, а подчинённый народ всегда видит руководителя насквозь и относится к нему так, как тот заслуживает.
Копеев и Кузнецов были выведены из КИУ, заодно и с комбината, меня же в апреле 1965-го назначили старшим инженером, не приставив начальника. Его обязанности мне и приходилось исполнять, доказывая делом свою состоятельность. Однако, негласно они исполнялись тем же Дрождиным, для того он и был назначен в цех-81, а не родственный цех-82, обладавший наибольшими разделительными мощностями. Надо сказать, что Владимир Иванович не дёргал меня по пустякам, лишь отслеживал мои действия, исполняя роль гаранта надёжности в обслуживании подразделения.
Наконец-то пришло время приёма оборудования в долгожданном новом здании, в котором вот-вот должно было начать ритмично биться «сердце завода». Мне был поручен приём коллекторов и магистралей от бригады электровакуумщиков ремонтного цеха, работавшей по выявлению и устранению неплотностей. Бригадиром был Григорий Степанович Постных, имевший десятилетний опыт вакуумных испытаний в Свердловске-44 и отмеченный за трудовые достижения орденом Ленина. Его подручный Александр Алексеевич Тютин тоже не отставал от бригадира, имея орден Трудового Красного Знамени. С такими знатоками вакуумного дела можно было быть спокойным за результаты, но мы в конце дневной смены добросовестно ставили ртутный прибор натечки воздуха на очередной участок технологических полостей и совместно снимали показания в начале следующего дня.
Участок вакуумщиков ремонтного цеха возглавлял Иван Алексеевич Заичкин, уроженец Липецкой области. Крестьянский сын, он получил семилетнее образование и распределение на должность слесаря Ижевского завода № 622, а где номерной завод, там и оборонка. С той поры Иван Алексеевич трудился только на закрытых предприятиях – Поволжье, Урал, Сибирь, этапы большого и славного пути. В 1957-м его, слесаря высокой квалификации, направили на завод-813, в Верх-Нейвинск, где мы с ним ходили по одним улицам, отдыхали на одном озере. Затем наши пути разошлись – мне в институт, ему – в Ангарск, на п/я 79, куда он прибыл с орденом Ленина на груди, хотя орденоносцы почему-то не появлялись при наградах в трудовых коллективах и в общественных местах. Там-то, на вакуумных испытаниях коллекторов КИУ, судьба свела нас лицом к лицу – заслуженного сотрудника отрасли и молодого специалиста атомного производства. Спокойный и уверенный в себе, Иван Алексеевич честно и надёжно, не допуская изъянов, вёл своё ответственное дело.
В те годы основное оборудование подпало под двойной удар атмосферных воздействий. Мало того, что не выдерживались требования вакуумной плотности, так ещё и через крыши корпусов обогатительные блоки заливала дождевая вода. Как ни старались строители, плоские крыши, на которых можно было разместить с десяток футбольных полей, не выдерживали напора атмосферных осадков. Решение проблемы, как это часто бывает, оказалось из числа простых, как ясный день. На крыши затащили дорожную технику, покрыли их обыкновенным асфальтом и забыли о проливных дождях.
