Начальники смен круглосуточно вели технологию цеха; это А. М. Ртищев, Л. П. Тапхаров, И. П. Носоченко, Б. Д. Бузилов, В. Г. Молодин, Л. П. Горев. С них был спрос не только со стороны цеха, но и от сменных начальников производства, подчинявшихся директору завода. Так вот, в одной из смен прижилась оригинальная форма доклада о завершении смены. Леонард Прокопьевич Тапхаров, выпускник Московского авиационного института, печатая шаг, шёл вдоль панельных щитов от своего рабочего стола к начальнику производства, А. Н. Макееву. Так Юрий Гагарин шёл от самолёта по красной дорожке для доклада руководителю великой космической державы об успешном завершении полёта. Для пущей достоверности начальник смены на одном ботинке развязывал шнурок, как это невзначай случилось с первым космонавтом планеты. Невзначай ли? Не был ли тот весело болтавшийся шнурок символом освобождения кабинки космонавта от модуля, с которым две части корабля были связаны подобно двум ботинкам? Это был тот случай, когда шнурок оказался важнее ботинка. Крестьянка Тахтарова, встретившая космонавта за посадкой картошки, инженер Тапхаров, изображающий его парадный шаг с развязанным шнурком, – они схожестью фамилий придавали особую значимость народному признанию героя космоса.
Перед «высоким руководством» начальник смены замирал по стойке «смирно» и, отдавая честь под белый чепчик, рапортовал: «Товарищ Первый секретарь Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза! Докладываю об успешном завершении космического полёта! Готов к выполнению нового задания партии и правительства! Космонавт Гагарин». Начальник производства, поддерживая торжественный церемониал, принимал рапорт и благодарил «космонавта» за беззаветное служение стране, в чём и был недалёк от истины.
Так проходили какое-то время космические доклады, но ведь не зря по стенам служебных помещений были развешены предостерегающие плакаты, на которых бдительная гражданка в красной косынке прикладывала палец к губам: «Тише! Враг подслушивает!» Кто-то из секретных сотрудников службы режима доложил куда следует о странном поведении руководящих лиц сверхсекретного «почтового ящика», которое не укладывалось в нормативы должностных инструкций. Компетентные органы передали поступившую информацию администрации завода с предложением «разобраться». Дрождин любил и понимал шутку, он и сам как-то возглавлял цеховую команду в сражениях юмористов клуба КВН, но на поступившее замечание следовало отреагировать.
…Сдав ночную смену, «космонавт Гагарин» шёл на доклад к начальнику цеха, где спрос устраивался по законам военного времени. На этот раз у Леонарда Прокопьевича на душе скребли кошки, – на коллекторе питания всего-то имелось в резерве две точки, тогда как для полного перехода, пусть и непредвиденного, их требовалось все пять. Рапорт проходил благополучно, пока не коснулся злополучного резерва питания.
– Всего две? – переспросил начальник цеха, за исключительную требовательность прозванный на комбинате-Сталиным.
– Две, Владимир Иванович…
Поднята трубка прямой связи с ЦДП:
– Что там у тебя с питанием?
– Через двадцать минут вводим в резерв ещё три точки. Предыдущая смена всё подготовила для расширения резерва, Владимир Иванович.
– О предыдущей смене не твоя забота, адвокат!
Трубка брошена. Последовал испытующий взгляд «Сталина» на новоиспечённого космонавта:
– Я тебе покажу «успешное завершение космического полёта, космонавт Гагарин!»
Я работал под непосредственным руководством В. И. Дрождина, видел и высоко ценил его ненасытное стремление сделать всё возможное и невозможное для совершенствования производства. Если задаться вопросом, зачем радетелям государственных интересов нужны все эти хлопоты и головная боль без всякой выгоды для себя, то не сразу найдётся ответ.
