– Не бросай меня, Вика! – кричала она. – Ты ведь не вернёшься, я знаю! Почему ты бросаешь меня?… не бросай меня, пожалуйста!.. вернись, сестрёнка!
– Вперёд! Вперёд! – кричала я крысам, глотая слёзы. – Вперёд!
Мы бежали долго, но вот, наконец, крысы остановились и как-то вопросительно на меня посмотрели.
– Что, уже? – проговорила я, внимательно осматривая местность. И почти сразу же узнала её.
Ну, правильно, вот и глубокая расщелина… и её почти отвесная стена с зияющим входным отверстием.
«Напасть обнаружена! – тотчас же послышалась у меня в голове. – Слева, под землёй, на расстоянии двадцати одного с половиной метра».
– О, спасибо вам огромнейшее, многоуважаемый скафандр! – с раздражением и почти нескрываемым сарказмом произнесла я вслух. – Нашёл, как говорится, топор под лавкой!
Раздражения, а, тем более, сарказма, скафандр, разумеется, не уловил, но вот моё сообщение о некоей лавке и топоре, спрятанном под ней, тотчас же принял к сведению.
«Топор и лавка в данной местности отсутствуют, – вновь услышала я. – Начинаю поиск данных объектом».
– Приказываю прекратить поиск! – не проговорила даже, выкрикнула я. а когда крысы удивлённо на меня посмотрели, поспешно добавила: – Это я не вам, не обращайте внимания!
– Нам уходить уже мочь? – осведомилась одна из крыс, по всему видно, самая из всех главная. – Оставаться здесь великий опасность иметь можно.
– Да, конечно! – я кивнула головой. – Можете уходить! Уигриниан мою огромную благодарность передайте!
– Мой лично передавать ей будет! – проговорила всё та же крыса, после чего все крысы дружно двинулись в обратном направлении. На своих четырёх, как и сюда ранее бежали…
А мне вдруг вспомнилось ещё кое-что.
– Подождите! – закричала я, и, когда крысы вновь остановились и обернулись, добавила почти умоляюще: – Ту девушку, сестру мою, Кристину, не обижайте, ладно?
Крыса, которая и ранее разговаривала со мной, подошла чуть ближе.
– Мой не знать, что она Кристин есть, но я обещать всячески оберегать Кристин. Она всегда сестра мой названый быть, мне мать в детство ранее заменять.
– Что? – С удивлением и с каким-то даже недоверием уставилась я на крысу, а потом вдруг вспомнила, что детство у крыс значительно короче нашего. – Кристина заменила тебе мать?
Крыса кивнула головой.
– Мой мать погибнуть трагически, когда я маленькой быть совсем. Та, которой ты Кристин назвать, выходить меня смогла, когда безнадёжно почти стало, оберегать после всячески, и я за неё жизнь отдать не жалко!
Крыса замолчала, а я некоторое время лишь молча смотрела на неё.
Вот это да!
Чем больше я узнавала крыс, тем всё сильнее им удивлялась! Ну, ладно, жестокие они по отношению к нам, так ведь и мы их тоже не особо жалуем! Да мы и друг с другом порой так поступаем, что крысам и не снилось!
– Когда ты приказать нам удержать свой Кристин, – вновь заговорила крыса, – ты правильно поступать тогда, ибо опасность тут великий для ней иметься! За это тебе уважение мой огромный и обещаний, что всячески сестра твой под моей охраной быть!
– Да, но ведь она к людям от вас уходит… – начала, было, я, но крыса меня перебила.
– Я знать это и большой счастья ей желать! Всё равно любить её не перестать, сколько жить мне остаться!
После этого крыса повернулась и побежала прочь. Вернее, все крысы разом бросились прочь, а я некоторое время лишь молча вслед им смотрела.
Ну, надо же! Моя сестрёнка, оказывается, заботливой старшей сестрой и даже почти матерью для этой крысы когда-то была! Выхаживала её, кормила, от других крыс защищала. Всё, как у людей…
Интересно, а как звали её тогда, Кристину мою? Имя у неё какое-то должно было быть, пускай даже на крысином языке. Эх, забыла об этом у крыс поинтересоваться!
И тут я поняла, что этими своими пространными размышлениями просто оттягиваю неизбежное, и что мне очень не хочется спускаться сейчас в подземелье к напасти.
И не потому даже, что растерзают они меня там (скафандр не позволит), а просто не смогу я пробудить зверушек этих от глубокой их спячки, а ежели и смогу (произойдёт вдруг такое чудо!), то подчинить их после своей воле у меня уже вряд ли получится.
Или всё же должно получиться?
Узнать это можно было, лишь войдя в подземелье…
И я вошла. Отчаянно труся, с бешено колотящимся сердцем. Потом, затемнила лицевое стекло, включая, одновременно с этим, ночное инфракрасное его освещение.
Напасть была на месте. Не тысячи даже, миллионы зверушек, таких потешных и даже симпатичных, каждая по отдельности, и превращающихся вдруг в слепое и не знающее жалости орудие смерти, объединяясь в коллективный некий разум. Причём, разум совершенно неразумный, раз и навсегда запрограммированный на убийства…
Некоторое время я просто стояла молча и так же молча смотрела на безмятежно дрыхнувших у ног моих малюток. Как же правильно сформулировать теперь стоящую передо мной (перед скафандром, то есть) задачу?
