Ощущение безопасности?
Осознание равноправия?
Ну, так я и дала им и то, и другое, но теперь оказалось, что совершенно не это им требовалось, вернее, не только это…
Ещё что-то…
Вот только я не знала, что именно!
И потому ощутила вдруг собственное бессилие и чудовищную какую-то опустошённость. И даже забыла на некоторое время о стоящем неподалёку Квентине, с нетерпением ожидавшим моего ответа.
А я… я просто не знала, что ему и ответить такое.
Наверное, поняв это, Квентин вновь заговорил сам.
– Итак, Виктория, что вы обо всём этом думаете? – вежливо и, по своему обыкновению, совершенно бесстрастно поинтересовался он.
– Это чудовищно! – только и смогла выдавить я из себя. – Просто чудовищно!
– Совершенно с вами согласен, Виктория, – всё так же бесстрастно произнёс Квентин. Потом помолчал немного и добавил: – И что нам сейчас делать, ума не приложу!
Положение Квентина было сложным, и я отлично его понимала. По правилам нашего соглашения, урода, даже совершившего столь чудовищное злодеяние, необходимо было передать для вынесения и исполнения приговора в его бывшую резервацию, именуемую сейчас «поселением № 1». Там его должны будут судить и приговорить к смертной казни (не на кол, разумеется, сажать, а просто повесить), но и Квентин, и я, прекрасно понимали, что преступника там приговорят, скорее всего, к какому-либо незначительному сроку, но даже этот короткий срок он вряд ли сможет отсидеть в полном объёме.
Тогда, выходит, что судить его должны в посёлке? И казнить там же?
Но на такое нарушение собственноручно навязанных посёлкам правил совместного проживания я пойти никак не могла. Всё, что угодно, только не это!
– Послушайте, Квентин, – с последней надеждой обратилась я к сенатору, – а может… может, это и не житель поселения вовсе? Может, из крысолюдов он?
Такое случалось иногда. Желая хоть как-то расколоть наметившиеся в последнее время согласие посёлков и поселений, крысы (по наущению ли Уигуин, по собственной ли инициативе) принялись посылать крысолюдов (из числа некогда уворованных детей уродов) в посёлки. Причём, не с целью похищения там продуктов или младенцев, а просто для элементарного убиения всех, кого только не повстречают на своём пути. И чем больше, тем лучше!
Это, чтобы поселяне поверили, что убийцы эти – уроды из резерваций…
И с подобной же целью крысолюды с внешностью поселковых жителей посылались в бывшие резервации.
На террористические акты такого рода крысы, кажется, возлагали определённые надежды, да вот только ничего у них не вышло. Убивать то посылаемые крысолюды иногда убивали, но куда чаще их как-то сразу научились распознавать и ликвидировать… так что посеять вражду между посёлками и поселениями подобными методами крысам не удалось. Наоборот даже, именно подобные подлые крысиные акции вольно или невольно сплачивали обе человеческих расы в их единой ненависти к крысам, и, поняв это, Уигуин подобные акции почти прекратила…
Почти, но не совсем…
– Может он крысолюд? – почти умоляюще повторила я, но Квентин лишь отрицательно мотнул головой.
– Из ваших он. Из Гнилого распадка… бывшего, – тут же поправился Квентин, и, помолчав немного, добавил: – Томасом зовут, в последнее время контрабандой активно промышлял.
– А раньше чем занимался? – почему-то поинтересовалась я. – И лет ему сколько?
– Чем ранее занимался, понятия не имею! – Квентин пожал плечами. – А лет… где-то около сорока лет ему. Или чуть больше…
– Семья есть? Жена, дети?
– Никого нет. Одинокий…
Квентин замолчал, и я тоже некоторое время молчала, глядя на сенатора.
– Его там допрашивали?
– Задавали вопросы, – несколько неопределённо проговорил Квентин, потом искоса взглянул на меня и, после непродолжительного молчания, добавил: – Без применения специфических методов, разумеется!
Каких именно методов, этого Квентин не стал уточнять, но я и так всё отлично поняла.
– И что?
– А ничего! – Квентин пожал плечами. – Молчит.
После этого мы тоже немного помолчали. Оба.
– И как ты намерена разрешать эту ситуацию, Виктория? – прервал наше обоюдное молчание Квентин. – Тебе придётся её разрешать, не нам!
Квентин почему-то перешёл на «ты», но я даже внимание на это не обратила. Не до того мне было.
– Ладно! – сказала я. – Мне, так мне! Но, прежде, чем что-то решать, сама с ним напоследок хочу повидаться.
– Зачем? – с досадой и каким-то даже недоумением осведомился Квентин. – Зачем тебе с ним встречаться, не понимаю?
– Чтобы потолковать?
– А потом? – тихо проговорил Квентин, глядя куда-то в сторону. – Потом ты просто отпустишь его, ведь так?
Я ничего не ответила. Именно Квентину не ответила, зато, резко повернувшись к своему секретарю, отдала ему приказание:
– Карету мне приготовить! И немедленно!
– Будет исполнено!
Секретарь бросился было исполнять приказание, но вновь приостановился, расслышав мой повелительный возглас.
– И Корнея позови! Скажи, что он мне срочно нужен!
Зачем мне был нужен именно Корней, этого я пока ещё и сама не знала. Просто решила, что будет лучше, ежели он сейчас поедет со мной.
