Секретарь убежал, а я некоторое время лишь молча смотрел ему вслед, в то время, как Квентин не сводил с меня внимательного и какого-то осуждающего взгляда.
– Мне кажется, ты совершаешь большую ошибку, Виктория! – наконец-таки вымолвил он.
– А мне так не кажется! – оборотившись в сторону Квентина, не проговорила даже, процедила я сквозь зубы: – И может, вновь перейдём на «вы», господин сенатор?!
– Да, разумеется!
Не произнеся более ни слова, Квентин тогда повернулся и вышел из моего кабинета. А потом мимо окон прогромыхала его бронированная карета, а следом, с ещё большим грохотом, тяжело проскакали всадники охраны.
Охрана мне была, разумеется, безо всякой надобности, что весьма нервировала беднягу кучера и его помощника, но никак не Корнея, вальяжно развалившегося на переднем сидении, как раз напротив меня. Он даже в окошки не поглядывал, всем своим видом демонстрируя, насколько безразличны ему мелькающие за окнами лесные и болотные пейзажи. Впрочем, сквозь довольно-таки мутноватые стёкла кареты мало что можно было разглядеть, да и пейзажи эти были на удивление однообразными…
Некоторое (и довольно-таки продолжительное) время мы ехали молча. Я – полностью погружённая в невесёлые свои раздумья, Корней – тоже о чём-то крепко задумавшись. Впрочем, время от времени он искоса поглядывал в мою сторону и, кажется, хотел всё же задать некий вопрос.
Хотел, но почему-то никак не решался это сделать.
Тогда я сама задала ему вопрос.
– Знаешь, куда мы едем? – спросила я.
– Знаю, – совершенно неожиданно для меня отозвался Корней. – В Северо-Западный посёлок, верно?
– Верно! – сказала я, ничем не выдав своего удивления. Потом помолчала немного и добавила: – А может, ты и то знаешь, зачем мы туда сейчас направляемся?
– Знаю, – лениво и как-то по-особенному равнодушно проговорил Корней. Впрочем, развивать далее тему сию он почему-то не стал.
Пришлось мне самой этим заняться.
– Интересно, откуда у тебя такие сведения?
Корней ничего не ответил, что меня совершенно даже не устроило.
– Мой секретарь тебе сообщил?
– Не он! – думая о чём-то своём, медленно, не спеша, промолвил Корней. – Ваш секретарь лишь передал, что вы меня к себе вызываете, Повелительница.
Последнее слово в устах Корнея прозвучало почти издевательски, но издевка эта была столь глубоко запрятана (аж под несколькими слоями показного почтения), что придраться мне было абсолютно не к чему. Да и не собиралась я сейчас к словам придираться, совершенно другое меня в данный момент волновало.
– Тогда откуда у тебя появились подобные сведения, тем более, что я и сама всего полчаса, как их получила?! Из уст господина сенатора, между прочим, а не от своих дармоедов агентов, будь они все трижды неладны!
Выпалив всё это одним, как говорится, духом, я вдобавок ещё и выругалась. Площадной многоэтажной бранью.
Ничего на это не отвечая, Корней лишь как-то насмешливо, самодовольно и даже чуток снисходительно ухмыльнулся. А мне невольно вспомнилось, что среди прочих кандидатур на должность начальника секретной службы, представленных секретарём на моё усмотрения, имелась и кандидатура Корнея.
Которую я, впрочем, вычеркнула, почти не раздумывая.
– Ладно, – стараясь сдерживаться, вернее, держать себя в руках и говорить, как можно более спокойно и взвешено, продолжила я. – Не желаешь поделиться со мной источником данной информации, не надо! Следующий вопрос такой: почему, по получении оной информации, мне ничего сразу же не доложил?
– Виноват, не успел, – спокойно и вновь со скрытой какой-то ироний промолвил Корней. – Просто не успел. Сенатор этот столичный на чуток опередил, чтоб ему…
Некоторое время я лишь молча всматривалась в Корнея, он тоже внимательно на меня посматривал. Впрочем, видеть он мог лишь собственное, слегка искажённое отражение в чёрном лицевом стекле скафандра, которое я, усаживаясь в карету, просто забыла сделать прозрачным.
В прозрачное я это стёклышко, разумеется, превратила, но вот убирать его совсем всё же не решилась. Не потому даже, что слишком уж опасалась Корнея, просто как-то инстинктивно ему не доверяла, особенно, оставаясь с этим бывшим контрабандистом наедине.
И тут мне вспомнились слова Квентина о том, что убийца четырёх человек тоже последнее время активно занимался контрабандой. А что, если…
– Ты знал ранее этого Томаса?
– Знал! – ничуть не удивившись моему вопросу, тут же отозвался Корней. – Даже больше: я же его и сделал контрабандистом, преподал ему, так сказать, первоначальные азы рискованной нашей профессии…
Проговорив всё это, Корней замолчал и лишь криво и как-то невесело улыбнулся.
– Вот даже как?
Как не старалась, на этот раз я так и не смогла скрыть немалого своего удивления.
– И что ты о нём можешь сказать?
– А что говорить? – Корней лениво зевнул, потом как-то ожесточённо почесал широкой лапищей бритый затылок. – Нормальный толковый мужик! Понятия артельные правильно усвоил, а это в нашем деле самое главное. По понятиям и жил всё это последнее время…
– А раньше как он жил? – тут же поинтересовалась я. – До того, как усвоил он эти ваши понятия…
