– В вине! – сказала я и, подойдя к столу, взяла злосчастную эту бутылку. Некоторое время просто смотрела на неё, потом поднесла бутылку к самому лицу Серафима. – Откуда взялась эта бутылка, староста? Почему именно её мне сегодня предложить решили?
Староста ничего не ответил. Он смотрел на бутылку сначала с недоверием, потом с растерянностью, и наконец, с каким-то ужасом даже…
– Ну, что же ты молчишь, староста?
– Отвечай! – вторично рявкнул на него Корней и, одновременно с этим, чуть ослабил захват. А староста, как-то нелепо и беспомощно взмахнув руками, повалился вдруг прямо на тело дочери. И горестно завыл, уткнувшись лицом ей в грудь.
– В данный момент бесполезно его допрашивать! – мрачно произнёс Корней, поднимаясь на ноги. – Попозже, может…
Удивительно, но выглядел Корней сейчас абсолютно трезвым. Возможно, в той комнатушке он просто искусно притворялся сильно выпившим, ну, а может… может, просто умел столь быстро трезветь?…
– О чём вы беседовали с ним, когда я вошла? – спросила я, по-прежнему не сводя взгляда с безутешно рыдающего на трупе дочери Серафима. – О чём-то весёлом, по всей видимости?
– Да так, ерунда! – буркнул Корней, глядя куда-то себе под ноги. – То да сё, общих знакомых вспоминали…
И тут же добавил без всякого перехода:
– А кто вам ужин доставил, Повелительница? Она?
И Корней кивком головы указал на мёртвую девушку на полу.
– Её Терезой звали! – сказала я, хоть Корней спрашивал вовсе не об этом. – Ты считаешь, что Тереза и пыталась меня отравить?
– Ни в коем случае, Повелительница! – Проговорив это, Корней для большей убедительности ещё и отрицательно мотнул бритой башкой. – Разве б она стала, в таком случае, вино это пробовать?…
– Я тоже так считаю, – сказала я, потом, помолчав немного, добавила: – Один из чужаков провёл с ней ночь тогда. И много рассказывал о себе… всю, считай, ночь они в дружеской беседе провели.
– Это она вам поведала, Повелительница? – думая о чём-то своём, проговорил Корней. – А что ещё такого она вам сообщила?
– Больше ничего! Не успела просто, хотя…
Тут я замолчала, пронзённая одной мыслью. И Корнею, кажется, эта же мысль тоже на ум пришла!
– В санчасть! – выкрикнула я, бросаясь к двери. – Ты знаешь, где она расположена?
– Знаю, Повелительница!
До санчасти мы не шли, а бежали, причём, первым бежал Корней, указывая мне путь. Первый этаж… поворот… дверь распахнута настежь, с чего бы это?…
– Мертвы! – констатировал Корней, останавливаясь у ближайшей кровати. – По крайней мере, этот точно мёртв?
– Остальные двое тоже! – мрачно добавила я. – И никаких внешних повреждений. Кроме тех, что ранее были…
– Так, может, они и есть причина смерти?
– Сейчас узнаем!
Я осторожно дотронулась пальцами-индикаторами скафандра до щеки одного из чужаков.
– Объект мёртв, – немедленно отозвался скафандр. – Время смерти – двадцать с половиной минут назад. Причина смерти – сильное отравление организма. Яд тот самый, что был ранее зафиксирован в бокале с вином.
Это же скафандр повторил, когда я проверяла индикатором два остальных трупа.
Корней, разумеется, эти ответы скафандра расслышать никак не мог, и потому вопросительно на меня уставился.
– Отравлены, – пояснила я. – Тем же самым ядом. Наверное, выпить дали. Под видом лекарства. А кто совершил такое, теперь уже и установить трудно…
– Вот же заразы! – медленно проговорил Корней и длинно, со смаком выругался.
Потом несколько смущённо на меня взглянул.
– Прошу прощения, Повелительница!
– Ничего! – сказала я. – Знаешь, я и сама хотела выругаться, просто ты меня немножечко опередил!
– Вот даже как?
Корней вдруг улыбнулся и грубоватое лицо его от этого странно похорошело. Я даже не предполагала ранее, что этот матёрый контрабандист может вот так простецки и даже чуть растерянно улыбаться.
– Всё равно, прошу прощения!
А мне вдруг вспомнилось, как смотрел староста на бутылку с ядовитым вином, как растерянность на лице его постепенно уступало место самому настоящему ужасу…
– Идём!
– Куда? – не понял Корней.
– К старосте! Он что-то скрывает, и я хочу знать, что именно!
Но мы опоздали.
Мёртвый староста лежал навзничь подле трупа дочери, а в руке у него была зажата бутылка с ядовитым вином. Вернее, с той малостью, что в бутылке ещё сохранилась…
– Крысиный потрох! – в сердцах выругался Корней. – И тут неудача!
– Последняя ниточка… – задумчиво произнесла я. – И вот, тоже оборвалась…
Я замолчала, и некоторое время мы оба стояли молча.
В это время в коридоре послышался быстро приближающийся топот многочисленных ног, и вот уже в комнату вбежали, один за другим, шестеро человек. Остановившись у самой двери, все они, кто с недоумением, а кто и с ужасом уставились на два неподвижных тела, лежащих посреди комнаты.
Никого из вбежавших я, естественно, не знала, но Корней, кажется, был куда более осведомлён.
– Вон тот, справа, первый заместитель старосты, – шёпотом проинформировал он меня. – А значит, именно он сейчас – самый главный человек в резервации… в поселении, я хотел сказать…
