Ну, правильно! Наорал, с грязью смешал, что называется, всех этих почтенных и уважаемых господ… а уродов, истинных виновников, считай, что помиловал. Да, кстати…
Инспектор обернулся в сторону всё ещё стоящих в ровной шеренге подчинённых, поискал взглядом в ней старшего экзекутора. Найдя, небрежно поманил пальцем.
– Слушаю, господин старший инспектор! – слегка задыхаясь от непривычно быстрого бега, проговорил экзекутор, останавливаясь перед инспектором и преданно глядя ему в глаза.
«Как же он меня ненавидит! – невольно подумалось инспектору. – Как же все они меня ненавидят!»
Дядя, ко всему прочему, привёз племяннику целую кипу доносов, доставшихся как бы в наследство от своего убиенного предшественника. И почти все эти гнусные бумажонки, вся эта подлая ложь и клевета именно на него, на него одного! И подчерки на удивление знакомые, а многие из доносов и вообще одинаковыми подчерками написаны, хоть подписи нет ни под одним… впрочем, доносами этими он займётся позднее…
– Слушаю, господин старший инспектор! – повторил экзекутор.
Не менее десятка доносов именно от него, ежели судить по корявому размашистому подчерку, да ещё и с превеликим множеством грамматических ошибок…
Наклонившись к самому уху экзекутора, инспектор прошептал с видимым наслаждением:
– Тридцать плетей каждому и ни удара больше! А то знаю я вас! Надеюсь, ты меня понял?!
– Слушаюсь, господин старший инспектор! – упавшим голосом проговорил, вернее, просипел экзекутор. – Тридцать плетей и ни удара больше!
– Вот именно! А после экзекуции сразу же пошлёшь их ко мне! Всех троих! И запомни: они нужны мне в полном здравии, так что дай им по двадцать плетей и будет с них. Уяснил?
– Так точно, господин старший инспектор! – просипел экзекутор ещё более упавшим голосом. – Разрешите идти!
– Иди! Или нет, погоди…
Не договорив, инспектор задумался. Или, скорее, сделал вид, что задумался.
– Ты, вот что… – проговорил он после довольно продолжительного молчания. – Ты их совсем не наказывай, понял?
– Так точно, понял! – машинально проговорил экзекутор… потом до него дошло. – То есть, не совсем понял, господин старший инспектор! Как это, совсем не наказывать?
– А так! – повысил голос инспектор. – Просто пришли их к моему дому в сопровождении конной охраны. И двуколку пускай туда же подгонят. Теперь понял?
– Так точно, понял! – явно повеселевшим голосом проговорил экзекутор. – Всё сделаю, как приказали, можете не сомневаться даже, господин старший инспектор!
– Ну, а понял, так иди, выполняй! И всем остальным передай: пускай уматывают ко всем чертям собачьим, а точнее, по своим рабочим местам!
– Слушаюсь, господин старший инспектор!
Неумело козырнув, экзекутор двинулся по направлению к коллегам, всё ещё не осмеливающимся покидать шеренгу. А инспектор со значительно поднявшимся настроением двинулся в сторону собственного дома.
Алекса он заметил, ещё подходя к калитке. Издавая пронзительные вопли, малыш резвой трусцой бегал по палисаднику, а за ним, не отставая ни на шаг, следовала служанка и что-то почти без умолку говорила, вернее, о чём-то почтительно упрашивала своего воспитанника. Скорее всего, пришло время обеда и послеобеденного сна, но Алекс и слушать обо всём этом не желал. Продолжая вопить, он всё пытался убежать от служанки, а потом, поняв, что это, увы, не в его детских силах, повернулся в её сторону и, подхватив с земли какой-то гибкий прутик, принялся изо всей силы хлестать этим прутиком служанку по рукам, ногам и, вообще, по всему, до чего ухитрялся достать…
Силёнок у Алекса было ещё недостаточно, чтобы удары эти оказались особенно болезненными, и, может, поэтому служанка даже не делала попыток защититься или хотя бы уклониться от них. А может, всё это из-за того лишь, что служанка ещё издали приметила приближающегося инспектора.
Увлёкшись сражением со служанкой, Алекс заметил отца после того лишь, когда тот принялся отворять калитку. И тотчас же бросился ему навстречу, размахивая прутиком, как мечом. Со всего разгону бросился инспектору на шею.
– Папа!
– Ух ты, тяжёлый какой стал! – прижимая к себе сынишку, пробормотал инспектор. – Ну что, идём в дом?
– Не хочу! – замотал головой Алекс. – Там меня мама кормить будет, а потом ещё и спать укладывать!
– А детям нужно хорошо кушать и спать днём, иначе они расти не будут, а ты же у меня умный и хочешь поскорее вырасти! – назидательно проговорил инспектор, шагая вместе с сыном в сторону крыльца. Потом остановился, бросил быстрый взгляд на служанку, склонившуюся в почтительном поклоне. – Иди в дом! Нечего тут лодырничать, коли в доме работы невпроворот!
– Слушаюсь, господин! – прошептала служанка, метнувшись к чёрному ходу.
– Папа, давай накажем её! – закричал Алекс. – Она за мной плохо присматривала!
– Накажем, накажем! – пообещал инспектор, поднимаясь вместе с сыном по скрипучим рассохшимся ступенькам. – Потом…
– Нет, сейчас, сейчас! – закапризничал Алекс. – Розгами накажем! Как в прошлую субботу!
