Наклонившись, я дотронулась кончиками пальцев левой руки до запястья одного из близлежащих уродов с почти надвое разрубленной головой. Точнее, кончиками пальцев левой перчатки скафандра, ибо именно там находились специальные химические датчики-измерители.
– Субъект мёртв, – бесстрастно сообщил мне скафандр. – Точное время наступления смерти и её главную причину сообщить?
– Причина смерти мне и так известна! – мрачно буркнула я. – Время её наступления меня совершенно даже не интересует. Мне лишь требуются данные о наличии или отсутствии в организме убитого каких-либо посторонних химических веществ. И, ежели таковые имеются, – что это за вещества?
– В организме убитого в большом количестве присутствует некое, совершенно неизвестное нашей науке вещество, – тут же отозвался скафандр. – Могу лишь сообщить дополнительно, что вещество это не относится к жизненно необходимым компонентам организма данного субъекта, а также к тем или иным побочным продуктам его жизнедеятельности. Остаётся предположить, что вещество было каким-то образом введено в организм, добровольно или принудительно, и произошло это примерно за час-полтора до окончательного прекращения жизнедеятельности субъекта.
– Вот оно как, оказывается… – проговорила я задумчиво, потом, помолчав немного, добавила: – А теперь скажи, как должно было воздействовать это неизвестное вещество на организм субъекта при его жизни?
– Вопрос сформулирован недостаточно чётко, но общая суть его понятна, – несколько снисходительно (или мне лишь почудилось это?) ответствовал скафандр. – Данное вещество должно вызывать у особей вашего вида почти двукратное усиление мышечных возможностей организма и, кроме того, чрезмерное психическое возбуждение с одновременным отключением всех сдерживающих факторов, включая инстинкт самосохранения, а также болевые и прочие тактильные ощущения.
– Понятно, – сказала я, потому что и в самом деле всё поняла.
За исключением одного: каким таким невероятным образом исхитрились крысы напичкать этой своей дрянью всех без исключения мужчин и даже юношей из резервации? И что они им при этом плели, какой пламенной и вдохновенной лапши на уши навешать успели?
Впрочем, какая теперь разница?!
– Как долго действует препарат? – задала я скафандру следующий вопрос.
– Препарат действует по возрастающей, – любезно и безо всяких эмоций пояснил скафандр. – Возбуждение продолжает усиливаться лавинообразно и совершенно бесконтрольно, так что через некоторое время организм просто исчерпывает все имеющиеся у него жизненные ресурсы. Что, естественно, должно привести данного конкретного субъекта, вне зависимости от внешних поражающих факторов, к неизбежному летальному исходу, потому как…
– Понятно! – перебивая скафандр, повторила я глухо и тоже безо всяких эмоций. – Дальше не надо.
Что ж, поистине гениальный план крыс по завоеванию нового жизненного пространства и полного последующего господства над человечеством, вернее, над его жалкими сохранившимися остатками, поражал.
Поражал, одновременно, и своей необычайной простотой исполнения, и, вместе с тем, весьма высокой, высочайшей даже эффективностью действия. Не так уж и много усилий, потраченных на приготовление этого, поистине дьявольского зелья – вот и всё, что потребовалось правящей крысиной элите для полной и безоговорочной победы её неисчислимых орд над всеми нами вместе взятыми!
Причём, крысам даже не пришлось самим вмешиваться в кровавую эту бойню с трудно предсказуемым финалом. Действительно, зачем им это, ежели две человеческие расы столь люто ненавидят одна другую, что не стоило большого труда просто столкнуть их придурковатыми лбами. Ну, разве только пришлось чуточку усилить ярость и физическую мощь одной из противоборствующих сторон (более слабой), дабы уравновесить этим их далеко неравные воинские возможности.
Притом, проделать это столь ловко и изощренно, что победителей не должно остаться вообще. Или, скорее, победителями из этой схватки должны выйти именно они, крысы.
Впрочем, это, кажется, уже и произошло…
В это время Алекс, до сих пор тихо сидевший в объёмном пластиковом ранце, прикреплённом к скафандру, гулко забарабанил кулачками по внутренней стороне ранца.
– Чего тебе? – спросила я пацанёнка, всё ещё не в силах оторваться от созерцания поля былой брани. – Посиди ещё, рано!
Не хватало только Алексу всё это видеть! Хотя, с другой стороны…
Его отец тоже может быть где-то здесь, среди убитых. И с большой даже долей вероятности.
– Почему ты остановилась? – донёсся из ранца дрожащий, встревоженный голосок Алекса. – Мы уже пришли?
– Нет ещё!
Торопливо преодолев невысокий поселковый вал, я двинулась дальше. По центральной улице…
Эту главную и наиболее широкую улицу посёлка я помнила с детства. С тех самых пор, когда впервые мама взяла меня с собой на поселковый рынок.
До этого я с людьми посёлка почти не сталкивалась. Так, видела издалека несколько раз… и уже тогда они вызывали у меня какой-то, не вполне осознанный ещё, инстинктивный, скорее, ужас.
