А ведь поступали же сигналы от осведомителей о подозрительно возросшей активности крыс, об участившихся их перемещениях из одной орды в другую. А также о почти полном прекращении в последнее время жестоких и кровавых внутренних разборок между отдельными крысиными кланами…
И главное: о неожиданном возвышении одной из крыс-лекарек, превратившейся в одночасье в некую могущественную и всевластную «вершительницу судеб».
Неясные были сигналы, весьма и весьма противоречивые и, на первый взгляд, совершенная даже дезинформация… но всё равно нужно было к сигналам этим хоть как-то прислушаться, внутренне насторожиться хотя бы…
Но он, всё внимание сосредоточив на поимке (или ликвидации) сбежавшей уродки по имени Виктория, совершенно упустил из виду крыс. Имелись, правда, кое-какие опасения, что уродка эта настолько спелась с крысами, что может возглавить их очередной набег на посёлок…
Именно, кое-какие опасения, и не более того…
И вот как оно на самом деле повернулось!
Больно было даже пошевелиться, но инспектор, превозмогая боль, повернул голову чуть вправо. Там, на измятой окровавленной лужайке бурыми холмиками возвышались среди зелени трав неподвижные крысиные тела. Шесть или семь… отсюда нельзя было сосчитать точно…
И несколько мёртвых крыс слева. Всего – более десятка…
Инспектору повезло в том, что ни у одной из этих крыс не оказалось духовой трубки, и сражались они с ним по старинке: копьями да топориками. А него был меч со щитом, да ещё защитные доспехи…
Но он был один, а крыс много…
И, в конце концов, они победили…
И даже не стали добивать своего поверженного противника. Просто ринулись, пронзительно вереща, в дверь собора, где пытались укрыться от этой неожиданной напасти последние уцелевшие ещё женщины и дети. И, истекающему кровью инспектору хорошо были слышны предсмертные, полные ужаса и страданий крики женщин и отчаянные детские вопли. И тех, кого убивали, и тех, самых маленьких, кого уносили живыми в полную неизвестность…
Что ж, хоть в этом крысы оказались милосерднее уродов, которые, ворвавшись-таки в посёлок, принялись истреблять всех подряд, не щадя даже грудных младенцев. Или всё же более милосердными были именно уроды, ибо неизвестно ещё на какие муки обречены в дальнейшем похищаемые крысами дети?
Кстати, сразу же за оградой валялись тела трёх уродов. Из тех, что напали на посёлок. Причём, двух из них убили сами крысы. Даже не убили, а просто прикончили…
А перед этим уроды медленно брели вдоль улицы, пьяно шатаясь и бормоча себе под нос что-то отрывочное и совершенно даже бессвязное. Оружие у них не было никакого… а потом двое уродов с визгливым хохотом повалили третьего в дорожную пыль и принялись, кажется, его душить или кусать. Отсюда плохо было видно, что же там конкретно между ними происходило: но тот, которого истязали, тоже весело хохотал во всю глотку, аж пока не начал хрипеть предсмертно. А двое его мучителей так и не встали после… просто ползали некоторое время по кругу с утробными душераздирающими воплями.
А потом подоспели крысы. И почему-то, прикончив обоих уродов, так и не тронули лежащего неподалёку инспектора. Может, за мёртвого приняли, а скорее всего, потому, что торопились очень…
И вот теперь подле инспектора не было ни единой живой души. Только неподвижные тела крыс по обеим сторонам лужайки, да три мёртвых урода сразу же за калиткой.
Ну, да ничего! Скоро к ним прибавится ещё один мертвец!
Но смерть почему-то не спешила к инспектору. Вместо неё прискакал, неизвестно откуда взявшийся, маленький пушистый зверёк. Именно прискакал, ибо передних конечностей у него не имелось вообще, а потому передвигался зверёк на одних только задних. Короткими смешными прыжками.
– Привет! – прохрипел инспектор, глядя на зверка, который тоже внимательно и как-то оценивающе его рассматривал, поворачивая потешную мордочку то вправо, то влево. – Ты откуда? Из леса?
Голос инспектора, слабый и срывающийся, всё же чем-то потревожил зверка и тот торопливо отскочил в сторону.
– Ты меня боишься? – хрипло удивился инспектор. – Не бойся, я не сделаю тебе ничего дурного!
Наклонив голову, зверёк покосился в сторону лужайки с мёртвыми крысами.
– И их не бойся! Они мёртвые и тоже никакой опасности для тебя не представляют.
В это время с той стороны калитки, с места, где лежали тела мёртвых уродов, послышалась непонятная какая-то возня, громкое отвратительное чавканье и даже хруст разгрызаемых костей. Кто-то лакомился там телами погибших, но вот что это была за тварь, одна она там была или несколько – этого инспектор из-за лежачего своего положения никак не мог разглядеть.
Зверёк тоже, кажется, расслышал доносившиеся из-за калитки отвратительные звуки, потому как навострил кругленькие ушки и обернулся.
– Убегай, дурачок! – прохрипел инспектор. – А то эта тварь… она и до тебя доберётся!
Но убегать зверёк явно не торопился. Может, потому, что хорошо был осведомлён о той твари, что пировала сейчас за калиткой. Или о тех тварях, если их там и в самом деле несколько было.
А потом инспектор и сам смог лицезреть этих таинственных тварей…
