– Ну сходи, папа, пожалуйста, учитель сказал, чтобы кто-нибудь из родителей обязательно был на собрании. Мама не пойдет, она никогда не ходит, а тебе не придется ничего делать – только сиди, слушай и кивай.
– Господи, Кэти, я ненавижу ходить в школу! Я чувствую там себя не на своем месте.
– Но, папа, меня же не будут ругать, и тебе не придется краснеть за меня. Я хочу, чтобы учителя знали, что вам не все равно, как я учусь.
– Так и есть, детка, так и есть… Но ты же знаешь, что мама в последние дни буквально не в себе, кроме того, в школе нельзя курить, а она сойдет с ума, если не сунет в рот сигарету. Может, Фрэн снова сходит? Все равно она знает о твоей учебе больше, чем мы оба.
Фрэн, разумеется, пошла и говорила о своей сестренке с усталыми учителями, которым приходилось вести беседы с нескончаемой чередой родителей, подбадривать или, наоборот, предостерегать их.
– Она у вас чересчур серьезная, – сказали Фрэн, – и слишком сильно старается. У нее могло бы получаться лучше, если бы она позволяла себе расслабиться.
– Кэти с интересом относится к учебе, – возражала Фрэн. – Каждый вечер, когда она делает уроки, я сижу рядом с ней и ни разу не видела, чтобы она хоть чем-то пренебрегла.
– Но она ведь у вас совсем не играет, да?
Мистер Данн, который должен был стать новым классным руководителем Кэти, понравился Фрэн. Он, похоже, знал об учениках все и пытался вникнуть в каждую мелочь. Как ему это удается, удивилась про себя Фрэн.
– Нет, не играет, – вслух ответила она. – Кэти не хочет терять времени на игры и предпочитает заниматься.
– Но детям необходимо играть. – Учитель говорил тактично и искренне. – Мне кажется, ей не стоит продолжать изучение латыни.
У Фрэн упало сердце.
– Но, мистер Данн, она так старается! Сама я латынь никогда не учила, но теперь, чтобы не отстать от Кэти, читаю ее учебник, а она просиживает над ним часами.
– Проблема, видите ли, в том, что ей не всегда удается вникнуть. – Бедный мистер Данн прилагал бездну усилий, чтобы выражаться дипломатично и не обидеть собеседницу.
– Может быть, мне стоит нанять для нее репетитора, чтобы он дал ей несколько частных уроков? Ведь как было бы замечательно, если бы в дипломе значилась еще и латынь! Тогда после школы ей было бы гораздо легче.
– Она может не сдать экзамены в университет.
Эйдану Данну не хотелось, чтобы старшая сестра Кэти тешила себя несбыточными надеждами.
– Но она должна поступить! Никто в нашей семье не имеет высшего образования, так пусть хотя бы она его получит!
– У вас очень хорошая работа, мисс Кларк, я часто вижу вас, приходя в универмаг. Почему бы вам не устроить туда же и сестру?
– Кэти никогда не будет работать в универмаге! – с жаром воскликнула Фрэн. Глаза ее сверкали.
– Извините, я не хотел вас обидеть, – тихо ответил учитель.
– Это вы меня извините. Я очень признательна за то, что вы принимаете такое участие в судьбе Кэти. Простите мою вспышку и посоветуйте, пожалуйста, чем я могу помочь сестре.
– Девочке нужно заняться чем-нибудь, что ей по вкусу, чтобы ее жизнь не состояла из одной только зубрежки, – сказал мистер Данн. – Ну, например, она могла бы учиться игре на каком-нибудь музыкальном инструменте. Вы замечали в ней склонность к музыке?
– Нет, – покачала головой Фрэн, – ничего такого я не замечала. Нам всем медведь на ухо наступил, даже моему брату, который тем не менее играет в музыкальной группе.
– А может быть, ей заняться рисованием?
– Боюсь, что она подойдет к этому так же, как к учебе, поскольку считает, что все надо делать хорошо.
С этим добрым человеком, мистером Данном, говорить было на удивление легко. Только вот ему было, видимо, непросто сообщать родителям и родственникам учеников о том, что их чада не обладают достаточными способностями, чтобы получить высшее образование. Возможно, его собственные дети учатся в университете и он желал бы того же и для других ребят? С его стороны очень трогательно столь искренне заботиться о том, чтобы бедняжка Кэти была счастлива и могла расслабиться, отвлекшись от учебы. У Фрэн болело сердце оттого, что на все предложения мистера Данна ей приходится отвечать отрицательно, ведь он проявляет такую искреннюю заботу. Наверное, для того, чтобы работать учителем, нужно обладать нечеловеческим терпением.
