– Что ж, Кэти Кларк, спасибо. Может ли кто-то еще рассказать о выдающихся деятелях искусства того периода?
И вновь в воздух взметнулась рука Кэти. Учительница обвела класс взглядом в надежде, что выступить хочет кто-то еще, но таковых не оказалось. В следующие несколько минут девочки и мальчики, затаив дыхание, слушали рассказ Кэти Кларк о дневниках Леонардо да Винчи, включающих в себя свыше пяти тысяч страниц и написанных справа налево. То ли потому, что ему так было удобнее, то ли таким образом он хотел зашифровать свои записи. И еще о том, как он неоднократно обращался к правителю Милана Лодовико Моро с просьбами дать ему работу, уверяя, что в случае войны может создавать неуязвимые для вражеских пушек корабли, а в мирное время – прекрасные статуи. Кэти знала все и рассказывала об этом так, что реальные исторические события звучали волшебной сказкой.
– Святые Мария и Иосиф! Ох уж эти вечерние курсы итальянского! То еще предприятие! – сказала мисс Хейс, заходя после занятий в учительскую.
– Что вы имеете в виду? – спросили ее.
– Сегодня на уроке встала Кэти Кларк – можете себе такое представить? – и прочитала целую лекцию об эпохе Возрождения. Я даже в университете ничего подобного не слыхала!
В другом конце учительской, потягивая из кружки кофе, сидел Эйдан Данн и улыбался широкой счастливой улыбкой.
В результате совместных занятий итальянским языком Кэти и Фрэн сблизились еще больше. Осенью из Англии приехал Мэтт Кларк и сообщил, что женится на Трейси из Ливерпуля, но сначала они проведут некоторое время на Канарских островах. Признаться, все члены семьи вздохнули с облегчением, значит им не придется ехать в Англию, чтобы присутствовать на свадьбе. А узнав о том, что медовый месяц состоится не после, а до свадьбы, немного похихикали. Но Мэтт настаивал на том, что это необходимо.
– Мы сначала должны присмотреться друг к другу, – с энтузиазмом доказывал он. – Если мы поймем, что семья не получается, то просто разбежимся в разные стороны и таким образом избавим себя от муторной процедуры развода.
Мэтт дал матери денег на игральные автоматы, а отца пригласил в паб на пару кружек.
– С чего это сестры вдруг вздумали учить итальянский? – поинтересовался он.
– Спроси чего полегче, – пожал плечами отец. – Я сам теряюсь в догадках. Фрэн и без того выматывается в своем универмаге, крутится как белка в колесе от зари до ночи. Парень, с которым она встречалась, уехал в Штаты. И я понятия не имею, зачем она решила взвалить на себя еще одну обузу. Тем более в школе говорят, что Кэти и без того чересчур усердствует в учебе. Но девчонки просто в восторге от этих курсов. Только и говорят о том, что на будущий год поедут в Италию, и все такое. Ну и ладно, ну и на здоровье!
– А Кэти становится хорошенькой, правда?
– Пожалуй, да, – немного удивленно ответил отец. – Хотя, знаешь, я вижу ее каждый день, и, наверное, мне это не так заметно, как тебе.
А Кэти и впрямь хорошела прямо на глазах. Это не укрылось и от взгляда ее школьной подруги Харриет.
– Ты в последнее время выглядишь какой-то другой, – заметила она. – Парня себе завела на стороне? Или кого-то в итальянской группе?
– Нет, – засмеялась в ответ Кэти, – там все старые. А училка велит нам разбиваться по парам и как будто бы договариваться на итальянском о свидании. Уписаться можно! Мне достался дядька – ему, наверное, лет сто – по имени Лоренцо. Я думаю, на самом деле его зовут Лэдди. Ну вот, этот Лоренцо мне и говорит: «Е libera questa sera?»[33] При этом закатывает глаза и накручивает воображаемые усы. Мы все прямо полегли от смеха.
– А эта ваша тетка учит вас чему-нибудь стоящему, полезному? Ну, на эту же тему, я имею в виду?
– Можно сказать и так. – Кэти покопалась в памяти, подыскивая нужную фразу. – Вот, например: «Vive solo» или «sola» – я точно не помню. Это значит: «Живешь ли ты одна?» И еще фраза, которую я тоже наверняка не помню: «Deve rincasare questa notte?» – «Должна ли ты возвращаться домой этой ночью?».
– Эта училка – та самая старая тетка с разноцветными волосами, которую мы иногда видели в школе?
– Да, ее зовут Синьора.
– Подумать только! – вздохнула Харриет. Происходящее вокруг казалось все более странным.
– Вы все еще посещаете эти курсы итальянского, мисс Кларк? – спросила Пегги Салливан.
– О, там так здорово, миссис Салливан. Передайте это Синьоре, ладно? Мы просто обожаем ее. Можете себе представить, еще никто не пропустил ни одного занятия! Невероятно!
– Она тоже с удовольствием говорит об этих курсах. Синьора, конечно, очень скрытный человек, мисс Кларк. Уверяет, что была замужем за итальянцем и двадцать шесть лет прожила в каком-то провинциальном городишке. Но у нее нет фотографии этого человека, и она ни разу не получила из Италии ни одного письма. А теперь выяснилось, что вся ее семья живет здесь, в Дублине. Мать в дорогой квартире на побережье, отец в больнице, а братья и сестры – по своим домам.
– Ну что ж… – Фрэн не хотелось слышать ни единого дурного слова в адрес Синьоры и уж тем более в чем-то ее подозревать.
