– Не важно, что ты думаешь. Где бы он ни был, он все же мой отец. Я имею право знать, кто он, увидеть его, сказать ему, что я существую на свете благодаря ему.
– Пей чай, прошу тебя. Или хотя бы позволь это сделать мне.
– Я тебе не мешаю. – Взгляд Кэти был холоден как лед.
Фрэн понимала, что в данной ситуации от нее требуется больше такта и дипломатичности, чем когда бы то ни было. Чем даже тогда, когда сын директора универмага, которого взяли на время каникул на работу, был уличен в воровстве. Сейчас ситуация была куда сложнее.
– Я расскажу тебе все, что ты хочешь узнать. Абсолютно все, – сказала она как можно более спокойно. – А если во время нашего разговора вернется Па, мы уйдем в твою комнату.
Комната Кэти была гораздо больше, чем у Фрэн. Там стоял письменный стол, на стене висела книжная полка и был умывальник, который их отец-водопроводчик с любовью установил здесь много лет назад.
– Ты все делала для меня из чувства вины, не так ли? Отдала мне эту красивую комнату, покупала школьную форму, давала карманные деньги и даже на курсы итальянского со мной пошла. Ты платила за все это только потому, что чувствовала себя в долгу передо мной.
– Ни разу в жизни я не испытывала перед тобой никакой вины, – твердо сказала Фрэн. Ее голос звучал столь решительно, что истерика, которая началась было у Кэти, сразу сошла на нет. – Нет. Иногда мне было грустно из-за того, что ты так много занимаешься, и я жалела, что не в моих силах дать тебе все сразу. Я работала как вол, чтобы создать тебе достойную жизнь, каждую неделю откладывала деньги, чтобы со временем обеспечить тебе независимость. Я любила тебя больше всего на свете и, честно говоря, временами даже начинала путаться: то ли ты мне дочь, то ли на самом деле сестра. Ты для меня – Кэти, и я хочу для тебя всего самого-самого лучшего. Я думала об этом постоянно и, чтобы добиться этого, долго и упорно работала. Так что, уверяю тебя, я испытываю по отношению к тебе самые разнообразные чувства, но вины среди них нет.
На глазах у Кэти выступили слезы. Фрэн осторожно протянула руку и накрыла ладонью пальцы девочки, крепко сжимавшие чашку с чаем.
– Прости, – дрожащим голосом произнесла Кэти. – Я знаю, что не должна была говорить этого, но я была в настоящем шоке.
– Не извиняйся, все в порядке. Спрашивай меня о чем угодно.
– Как его имя?
– Пол. Пол Мэлоун.
– Значит, я – Кэти Мэлоун? – с некоторым удивлением произнесла девушка.
– Нет, ты – Кэти Кларк.
– А сколько лет ему тогда было?
– Шестнадцать. А мне – пятнадцать с половиной.
– Да-а, – задумчиво протянула Кэти, – вспоминаю, как ты давала мне эти взрослые советы относительно секса, а я слушала, развесив уши.
– Если ты вспомнишь все мои советы и немного подумаешь, то поймешь, что все они верны, поскольку основаны на моем личном опыте.
– Выходит, ты любила его, этого Пола Мэлоуна? – с оттенком презрения спросила Кэти.
– Да, и очень сильно. Я очень его любила. Я была совсем юной, но считала, что знаю о любви все. Он тоже так думал. Поэтому я не стану теперь называть это «ошибкой молодости». Нет, все было всерьез.
– А где вы с ним встретились?
– На концерте. Я так сильно в него влюбилась, что часто караулила его возле ворот. У него постоянно были какие-то дополнительные занятия, но из-за меня он прогуливал их, и мы отправлялись в кино. Какое сказочное было время!
– И что потом?
– Потом я узнала, что беременна. Пол сообщил об этом своим родителям, я рассказала Па и Ма, и под нашими ногами разверзся ад.
– А разве вы не могли пожениться?
– Да что ты! Какое там пожениться! Я много думала об этом, сидя в своей комнате, которая теперь принадлежит тебе. Я мечтала, что в один прекрасный день Пол с букетом цветов постучит в нашу дверь и скажет: «Ну вот, теперь, когда тебе исполнилось шестнадцать, мы можем обвенчаться».
– Но этого, судя по всему, не произошло?
– Как видишь, нет.
– Но почему он не захотел остаться рядом с тобой и помогать, пусть даже вы и не были женаты?
– Таковы были условия сделки.
– Какой сделки?
– Его родители сказали, что, поскольку мы не ровня и у наших отношений не может быть будущего, для всех будет лучше, если мы прекратим всяческие отношения.
– Вот гады!
– Не говори так. Я до того момента ни разу их не видела, а Пол не встречался с моими Па и Ма.
– Стало быть, сделка заключалась в том, что он должен был бросить тебя с ребенком и больше никогда не общаться?
– Они заплатили нам четыре тысячи фунтов, Кэти. В то время это были очень большие деньги.
– Они вас купили!
– Нет, тогда мы так не думали. Две тысячи фунтов я вложила в акции строительной компании, чтобы, когда ты подрастешь, у тебя был свой капитал. С тех пор сумма значительно выросла, тем более что время от времени я делала дополнительные взносы. Оставшиеся две тысячи я отдала Па и Ма, поскольку им предстояло тебя растить.
– А этот твой Пол Мэлоун… Он считал, что все сделано по-честному – бросить четыре штуки, как кость, чтобы отделаться и от тебя, и от меня?
