До поры до времени я воспринимал линию Горбачева в перестройке как в целом правильную и считал себя одним из выразителей этой линии, и делал для этого все, что полагал нужным. Этому моему пониманию сути дела были посвящены статьи и книги, все выступления, а также материалы, которые я направлял ему по его просьбе и по собственной инициативе, но с некоторых пор меня стали беспокоить появившиеся в печати трактовки перестроечных процессов. Я привык, работая наверху, где создают идейно-политические документы, к тому, что здесь всегда идет поиск и наличествует немало всяких разногласий. Но при этом главные цели оставались общими. Все остальное, казалось, образуется, пусть даже не совсем так, как мне хотелось. Хотя «странные игры» вокруг И МЛ а в мае 87 года насторожили, но все же я доверчиво относился к установкам со «Старой площади».
В октябре 88 года состоялось первое и последнее заседание комиссии по подготовке «Очерков истории КПСС», обменялись мнениями, какой примерно должна быть будущая книга, условились, что вся работа над книгой будет вестись на базе ИМЛ. В ноябре я, по поручению Яковлева, провел в Институте совещание авторского коллектива, где договорились, что несколько месяцев отводится на изучение архивных материалов. После этого авторы приступят к написанию текстов.
И тут начинается отступление от договоренностей, оттеснение ИМЛ от работы над книгой.
Не сказав мне ни единого слова, Яковлев посадил на загородной даче авторский коллектив и взял руководство им на себя. Я, разумеется, не претендовал на первую роль в написании этого труда, но как член комиссии и как директор ИМЛ я должен быть в курсе дел. В действительности, налицо было желание Яковлева, да, видно, и Горбачева — отодвинуть ИМЛ от работы над этим трудом, долженствующим стать эталонным. И это при том, что до того момента никогда не возникал вопрос о противостоянии руководства ИМЛ руководству партии. Более того, все, что мы делали до сих пор, — критический анализ последних томов многотомной истории партии, подготовка перечня проблем историко-партийной науки, требующих нового осмысления и переосмысления, участие работников ИМЛ в подготовке материалов для комиссии по реабилитации — все это свидетельствовало о желании и готовности наших научных работников творчески участвовать в работе над новой книгой.
Чтобы как-то возместить недостаток учебных материалов по истории, наш Отдел истории партии предложил создать популярную книжку по истории партии, о чем я выше писал. Была проведена подготовительная работа. Однако Яковлев, когда я доложил ему об этой затее, категорически заявил: «Никаких книг до написания «Очерков» выходить не должно». Но ведь было разрешено университетам и кафедрам выпускать пособия по истории партии. Выходит, запрет касался только ИМЛ. В это время у нас появилась возможность развернуть работу над трудными проблемами истории партии. Главный редактор «Правды» Виктор Афанасьев предложил нам опубликовать серию статей по наиболее сложным и искаженным вопросам истории партии. Совместно разработали перечень тем, и вскоре по четвергам под рубрикой «Страницы истории» стали появляться статьи. Во врезке говорилось о характере замысла и что серия статей идет под общей редакцией академика Смирнова Г.Л. Здесь были и интервью, и новые документы, и размышления. Публикации различались между собой и уровнем теоретического обобщения, и стилистикой, и фактологической насыщенностью, и даже позициями авторов. Статьи привлекли к себе внимание, их ждали, поступало немало откликов, критических замечаний.
Позже явилась идея выпустить сборник этих статей. В него вошли материалы о завещании Ленина, VI Пражской конференции, об Октябрьском восстании, НЭПе, национальной политике, индустриализации и коллективизации, идейно-теоретической борьбе в 20—30 годы, о кануне войны, демократии и т.д. — всего 15 материалов. В предисловии говорилось, что основное достоинство очерков — их строгая документальность, хотя это не исключает возможности вести дальнейшую полемику.
Наконец, через два с лишним года после начала работы коллектива нам прислали два материала, относящихся к первоначальному периоду истории партии. Только прочитав их,
можно было догадаться, зачем понадобилось отстранить ИМЛ от работы над книгой по истории партии. Было ясно, что эти авторы придерживались совершенно иной, противоположной трактовки истории. Тут уж дело не ограничилось ликвидацией «белых пятен». Авторы из себя выходили, чтобы подвести читателей к мысли о случайном характере Октябрьской революции в России. Всеми средствами создавалось впечатление, что некая враждебная сила сграбастала бедную Россию за шиворот и насильственно бросила народ в чуждый ему котел пролетаризации. Что касается формы, то это был плохо организованный, элементарно спорный материал. Свои замечания мы передали в рабочую группу.
