У меня же опять сложилась тупиковая ситуация. Я не находил большого интереса в своей работе. Неясной оставалась перспектива научной работы. Можно было, конечно, вести преподавание где-нибудь в вузе и потихоньку готовить защиту кандидатской диссертации. Предложения такого рода уже были. Но меня интересовала аспирантура Академии общественных наук. Я опять остановился перед выбором: переход на преподавательскую работу в вуз или учеба в Москве? Как отнесется к этому обком партии? Правда, обком партии быстро решил вопрос о рекомендации меня на учебу в Академию. Жена не возражала. В конце февраля 1953 года я уехал в Нальчик, чтобы отдохнуть после бесконечных экзаменов в институте и перед вступительными экзаменами в Академию. Здесь мы и встретили весть о кончине И.В.Сталина.
Как и всех, нас занимал вопрос, что же будет дальше? Конечно, мы тогда не представляли, что отныне и надолго тема Сталина станет занимать нас куда больше, чем это было при его жизни. В те траурные дни мы с товарищем бродили по улицам и площадям Нальчика и наблюдали переживания жителей этого кавказского города. Слезы, печаль, горе, страх перед будущим. При случае я рассказал о своих наблюдениях лечащему врачу в санатории и был немало озадачен ее реакцией. Конечно, народ переживает, спокойно говорила она, особенно от того, что впереди — неизвестность. Но нынешние переживания и сравнить нельзя с тем горем, которое народ испытал после смерти Владимира Ильича. Меня поразило прежде всего это сопоставление Ленина и Сталина: время приучило нас не делать этого, по крайней мере, вслух. Может быть, у нее были какие-то личные мотивы?
После того, как я сдал экзамены в Академию и мне сообщили, что я могу готовиться к учебе, я был приглашен на беседу с Ольгой Александровной Хвалебновой — заместителем председателя Правления общества «Знание». Я знал ее как обаятельного человека, симпатичную женщину. Было известно и то, что она была женой заместителя председателя Совмина СССР И.Ф.Тевосяна, который пользовался большим авторитетом в партии. Поздравив меня с успешной сдачей экзаменов, она сказала, что хотела бы высказать от своего имени ряд соображений в связи с предстоящим обсуждением вопроса о лекционной пропаганде на «великих стройках коммунизма».
Прежде всего она посоветовала не увлекаться подчеркиванием личных заслуг Сталина: достижения страны — это результат прежде всего труда и подвигов народа, партии. У нас же в стране налицо культ личности Сталина, когда все заслуги приписываются одному человеку. Культ личности Сталина отодвинул на второй план личность Ленина, о чем говорят хотя бы тиражи произведений Ленина и Сталина. По ряду важных вопросов теории социализма Сталин отступил от заветов Ленина, особенно — от норм партийной жизни. Он отказался от методов коллективного руководства партией и государством, единолично принимал важнейшие решения. В порядке практических советов она рекомендовала не увлекаться вопросами перехода к коммунизму, еще не решены вопросы социалистического строительства, насущные проблемы народной жизни; не увлекаться работой Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР», поскольку в ней много спорных положений.
Нельзя считать, что сказанное Хвалебновой было для меня полной неожиданностью. Какие-то, хотя и неясные, но сходные мотивы гнездились в наших головах. Мой друг Володя Жидков — редактор областной газеты «Молодой ленинец» сказал мне однажды, во время прогулки по набережной Волги, что в обществе начнутся теперь перемены столь сложные, последствия и смысл которых сейчас невозможно себе представить. И все же такую развернутую и определенную критику ситуации мне пришлось услышать впервые. А главное, предстояло так или иначе все это учесть в докладе нашего председателя правления на предстоящем заседании. Естественно, что по приезде я поделился московскими новостями с заведующим отделом пропаганды и агитации обкома партии, а он позвонил мне на другой день и передал мнение руководства: московские указания полностью учесть. Я понял, что не только в низах, но и наверху сознают необходимость критического осмысления положения дел, внесения корректив в политику и теоретические позиции партии.
Глава 2
НА ПРОПАГАНДИСТСКОМ ОЛИМПЕ
Первые шаги в науке. Когда я засобирался в Москву сдавать вступительные экзамены в Академию общественных наук, мой земляк профессор М.А.Свердлин спросил меня, есть ли у меня там рука. Я переспросил, в каком смысле — рука? «Вас кто-нибудь знает в ЦК КПСС, кто бы мог помочь?» Кроме деловых телефонных разговоров с одним из инструкторов, никаких знакомств у меня, конечно, не было, о чем я сказал Матвею Абрамовичу. «Ну в таком случае туда лучше не ехать, просто так там делать нечего». К счастью, никакой «руки» мне не потребовалось. Хотя конкурс был — пять человек на место. Решили дело экзамены и реферат. Даже отрицательное заключение окулиста — увы! и на этот раз — не помешало мне быть принятым в Академию.
