Мое становление как работника центрального партаппарата и как научного работника совпало с подъемом социологической мысли в стране, социологии как науки. Лично у меня интерес к социологии выразился, в частности, в математической обработке данных по классовой структуре в СССР и особенно динамики рабочего класса. Мною была подготовлена статья «Динамика роста рабочего класса и изменение его профессионально-квалификационного состава» (сб. «Социология в СССР», т. 1, М., 1965). А в следующем году в составе советской делегации ученых я принял участие в VI международном социологическом конгрессе, проходившем во Франции в Эвиане. Здесь я познакомился со многими социологами. Чаще, чем с другими, я встречался с Игорем Коном, Геннадием Осиповым, Борисом Грушиным, Анатолием Харчевым.
В этих контактах зародилась интересная идея — организовать и провести комплексное исследование среднего российского города с последующим повторением. Можно было бы рассказать, сколько сложностей пришлось преодолеть, прежде чем такое исследование было запущено. Дело в том, что после запрета в начале 30-х годов социология как наука и конкретные социологические исследования в стране возрождались с великим трудом, встречая сопротивление у влиятельных ученых и недоверие инстанций. В этих условиях инициатива группы консультантов Отдела пропаганды ЦК КПСС в проведении крупного комплексного социологического исследования имела большое значение для утверждения престижа социологии. Тем более, что нас поддержало руководство Отдела пропаганды ЦК в лице Степакова и Яковлева, одобрительно отнесся к идее исследования и вице-президент АН СССР академик Федосеев. Помогал и Ростовский обком партии, который охотно предоставил нам возможность вести исследования в Таганроге — одном из самых интересных городов юга России.
Замысел исследования состоял в том, чтобы установить состояние и динамику массового сознания городского населения, влияние на него различных факторов, особенно средств массовой информации — центральных и местных. Первоначально к проекту было подключено шесть научных учреждений, однако в силу различных обстоятельств свои программы довели до конца две группы научных работников: под руководством Натальи Римашевской (Институт системного анализа Академии наук) и под руководством Бориса Грушина (Институт конкретных социальных исследований). Итоги исследований широко освещались в публикациях Грушина, Римашевской, Гордона, Клопова, Айвазяна, Дридзо и других. В этой работе большую помощь оказывал мне наш консультант Леон Оников, он неоднократно бывал в Таганроге для координации работы исследовательских групп. Сам я также дважды побывал по этим делам в Ростове и Таганроге. В моем кабинете на Старой площади неоднократно с участием социологов обсуждались планы и программы исследований. И не цензуры ради, а с целью разработки наиболее эффективных методов исследований. Заслушивались и отчеты по некоторым программам.
В это время у меня произошла перемена, которая, правда, не сразу, но окажет серьезное воздействие на всю последующую жизнь. В мае 1969 года, в самый разгар работы над ленинскими тезисами, ЦК назначает меня заместителем заведующего Отделом пропаганды. Мне поручают курирование вопросов партийной учебы, агитационно-массовой работы культурно-просветительных учреждений, а также связь с Советом по делам религии. На должность руководителя группы консультантов назначается Ричард Косолапое, работавший ранее в Институте экономики мировой социалистической системы Академии наук, а у нас — лектором и консультантом. Теоретически хорошо подготовленный и весьма работоспособный человек. Однако я еще долго буду работать над подготовкой разных документов.
Работа в качестве заместителя заведующего Отделом позволила мне лучше увидеть некоторые черты нашего высшего руководства. В частности, оно не любило резких перемен ни в чем и было скуповато, может быть, лучше сказать, нерасчетливо бережливо. Надо было купить всего одну-две бумагоделательные машины, потому что бумаги хронически не хватало. Боже, сколько трудов стоило, чтобы убедить в этом. Издания давали огромные прибыли, а для них денег не было. Тогда же мы предложили увеличить всего на 1-2 копейки цены на газеты: постепенно все дорожало, а цены на газеты замерли. Так нет! Высокомерно обругали Агитпроп: не заботитесь о благосостоянии трудящихся. А между тем тиражи газет и журналов регулировали в принудительном порядке, запросы тех же трудящихся не удовлетворялись. Но перейти на свободную подписку — и думать было нельзя.
