Годы работы в группе консультантов были связаны у меня с активной разработкой проблем личности в социалистическом обществе. Из двадцати двух моих публикаций, появившихся в 1966—1970 годах, большинство было посвящено личности, ее формированию и воспитанию. Среди них такие работы: «Личность в социалистическом обществе» («Коммунист» № 11, 67 г.), «Демократия, свобода и ответственность личности» (брошюра «Знание», 68 г.), «Социализм и личность» («Правда», 16.12.68 г.), «Развитие личности в социалистическом обществе» (глава в книге: «В.И.Ленин и проблемы научного коммунизма», Политиздат, 69 г.), «В.И.Ленин о проблемах типизации личности» («Вопросы философии» № 11, 69 г.), «К вопросу о концепции социалистического типа личности» («Вопросы философии» № 1, 71 г.) и др.
В этих и более ранних работах постепенно и разрабатывалась тема докторской диссертации, и реализовался мой давний интерес к тому, каким образом изменение социальной среды должно сказаться и сказалось на положении и поведении личности. В конце концов, это бесспорно, что «духовное богатство индивида всецело зависит от богатства его действительных отношений». Этот тезис, пришедший к нам с Запада, глубоко вошел в сознание русской интеллигенции XIX века (Белинский, Герцен, Чернышевский), а затем от социал-демократов через художественную литературу (Горький, Серафимович, Шолохов, Федин и др.) был внедрен в сознание советских поколений. Еще на выпускных экзаменах я писал сочинение о новых людях в романе Горького «Мать», а в экзаменационных билетах был вопрос о новых людях в романе Чернышевского «Что делать?».
Меня воодушевляли в работе над книгой (и диссертацией) ряд обстоятельств. Во-первых, запуск в 1957 году искусственного спутника Земли и тот ажиотаж, который поднялся прежде всего на Западе вокруг советской системы образования, советской науки, советских людей, которые все это осуществили. Во-вторых, шестидесятые годы стали временем, по словам Эриха Фромма, немецко-американского социолога и психолога, «ренессанса гуманизма», когда слова о гуманизме, правах и свободах личности звучали на всех меридианах и широтах. Фромм рассматривал это как реакцию на угрозу человечеству термоядерной войны, порабощения человека вещами. Думаю, не последнюю роль играло противоборство различных идеологий в холодной войне. В-третьих, большое впечатление на меня произвела книга западногерманского советолога Клауса Менерта «Советский человек», вышедшая в Штутгарте в 1959 году и тогда же переведенная на русский язык издательством «Иностранная литература». Выходец из семьи обрусевших немцев, эмигрировавших из России в связи с революцией, он неплохо знал советских людей — итог наблюдений в двенадцати поездках! Книга надолго стала для меня объектом критики в печати, источником для развития внутреннего диалога. Именно эта книга побудила меня написать свою книгу о советском человеке.
На написание диссертации и книги в общей сложности я потратил около двенадцати лет. Даже при большой занятости служебными делами это, конечно, немало. Использовал для этого все очередные отпуска, двухмесячный творческий отпуск, многие выходные, свободные вечера. Диссертация называлась: «Формирование социалистического типа личности», книга — «Советский человек». Диссертацию на соискание степени доктора философских наук я защитил 11 января 1971 года на Ученом совете Академии общественных наук.
Брежнев — отнюдь не флюгер. О Брежневе ныне написано очень много. Настолько много, что любой студент при желании, обложившись щедрыми публикациями, может написать нечто вроде портрета Брежнева. Думаю, однако, что такой портрет почти неизбежно будет обладать отталкивающей односторонностью, сотканной из несимпатичных характеристик. А между тем, нельзя забывать, что именно этого человека на рубеже 60—70-х годов называли «отцом международной разрядки» (детант). И это без тени шутовства, которое сейчас свойственно многим писаниям о нем.
Вместе с тем, с его именем связаны вторжение в Чехословакию, а позже — в Афганистан. Но самое неприятное состоит в том, что старческий маразм этого человека не только способствовал падению престижа его личности, но и авторитета Коммунистической партии и марксистско-ленинской идеологии, вкус к которой у него пробудился именно в это время и не без помощи его ближайших советников.
Годы работы в Отделе пропаганды ЦК КПСС совпали с годами пребывания Брежнева на посту руководителя партии, и я имел возможность наблюдать его с довольно близкого расстояния, не раз работал под его руководством над подготовкой партийных документов и на Старой площади, и в Завидово, а самое главное состоит в том, что я очень хорошо прочувствовал последствия его деятельности. Поэтому не имею права умолчать о своих впечатлениях о нем.
