Но в приведенном выше утверждении Бурлацкого проступает еще одна, куда более странная алогичность. У него получается, что исторический выбор, предопределивший содержание брежневской эпохи, состоит в преодолении позиций Шелепина и др. и в развитии идей, принципов, установок Хрущева. Но как можно без насилия над здравым смыслом соединить воедино неистовый порыв Хрущева к обновлению, его стремление к реформаторскому поиску, идейную непримиримость с консерватизмом, с обывательской вседозволенностью, вялостью мысли Брежнева, что кстати вполне убедительно показано в воспоминаниях самого Бурлацкого и других.
Из того памятного времени я вынес еще одно впечатление, которое подтверждалось неоднократно позднее и которое не совпадает с некоторыми заявлениями из окружения Брежнева о том, что он был «лидером-флюгером», легко поддававшимся посторонним влияниям, не имея собственных позиций. Может быть, такое впечатление создавалось тем, что вследствие слабой общеобразовательной подготовки он во многих случаях проявлял осторожность и любил сложный вопрос «отложить». При всей своей мягкости и доброжелательности, он неуклонно откладывал неясные вопросы, как бы ни наседали на него в рабочей группе. «Отложим, мне надо посоветоваться», — говорил он и был непреклонен. Это значило, что будет советоваться с членами Президиума ЦК, позднее — Политбюро. Может быть, с кем-то из рабочей группы, но в иной обстановке.
При подготовке того же доклада Брежнев уверенно провел линию на то, чтобы отметить Победу как всенародный праздник, воздать славу Советскому оружию, возвеличить всех участников Победы от маршалов до рядовых. Он сделал то, чего не захотел сделать по отношению к своим военачальникам Сталин, возможно, из-за ревности, и заслужил благодарный отклик в душе народной. Твердость характера была проявлена им и при перемещении кадров, принятии решений о вводе войск в Чехословакию, а позже — в Афганистан. Так же упорно не желал Брежнев идти ни на какие экономические реформы, что бы ни внушало ему реформаторское крыло его советников.
Еще раз я убедился в этом при подготовке его доклада к 50-летию Октябрьской революции. К тому времени при Брежневе уже сложилась апробированная группа, говоря современным языком, спичрайтеров, в которую в первую очередь входили: Александров, Загладин, Бовин, Арбатов. Как было известно, они работали над текстом юбилейного доклада к 50- летию Октября. Наша же группа консультантов в сообществе с представителями других отделов ЦК подготовила Тезисы ЦК КПСС «50 лет Великой Октябрьской социалистической революции», которые были опубликованы и явились идейной платформой всей подготовки к юбилею. В Тезисах была дана более полная критика культа личности Сталина, показаны просчеты относительно сроков начала войны и т.д. Примерно в начале июля поступило указание Демичева — выехать на дачу в Серебряный бор и приступить к подготовке материала к юбилейному докладу.
В чем же дело? Вот что пишет об этом один из участников первого проекта доклада Арбатов: «Мы его постарались сделать "по максимуму", подняв самые серьезные, на наш взгляд, проблемы, дав ответ на самые актуальные вопросы... Этот вариант Брежневу решительно не понравился — отчасти, думаю, потому, что был написан слишком серьезно и, на вкус оратора, скучновато, а где-то и непонятно... Ну и еще... потому, что кто-то сбивал его с толку, давая совсем другие идеи и предложения — выдержать доклад в "высоком штиле", сделав его "гимном наших побед", нашего величия... Брежнев настолько расстроился, что через П.Н.Демичева поручил писать доклад еще одной группе (ее возглавлял А.Н.Яковлев, в то время исполнявший обязанности заведующего Отделом пропаганды ЦК КПСС). В конце концов в тексте были объединены оба варианта — они оказались совместимыми».
К сожалению автор обошел конкретные причины случившегося «ЧП», но, судя по дошедшей до нас информации, расстройство докладчика объяснялось тем, что вместо размышлений по поводу октябрьского юбилея авторы первого проекта преподнесли абстрактные рассуждения о перспективах мирового развития. Такое объяснение подтверждается словами Арбатова о намерении сказать о самых серьезных проблемах, дать ответы на самые актуальные вопросы. И, конечно, несерьезно звучит объяснение насчет стиля материала: уж кто-кто, а именно эта группа умела делать материалы по вкусу Леонида Ильича лучше, чем кто-нибудь еще.
Ну, остальное все произошло почти так, как пишет Георгий Аркадьевич, за исключением деталей. Яковлев хотя и принимал участие в работе нашей группы, но не был в то время исполняющим обязанности заведующего Отделом пропаганды ЦК, это случится только через три года, а группой руководили Демичев' и Степаков, бывший как раз заведующим Отделом. Материал мы представили в конце августа, и вскоре стало известно, что он Брежневу понравился, и первой группе было поручено сделать объединенный материал.
