Уроки нежности полностью

– Совместно они могут представлять собой красоту и тайны. – Он свысока поглядывает на меня. – Роза, которую обвивает змей, может также символизировать борьбу между священной красотой и порочным грехом.

– Но никто точно не знает?

Маунтбеттен качает головой:

– Только отцы-основатели, что несколько сотен лет назад построили академию. Они оставили нам в наследство девиз: Veritas Occulta.

– Скрытая правда, – перевожу я. – Мы проходили на латинском. Профессор Рош сказал, что скрытая правда – это знание.

– Или же значение герба, – ухмыляется Уильям.

Он подводит меня к женскому общежитию, и мы неловко останавливаемся перед дверью.

– Я завтра верну тебе свитер, – произношу первое, что приходит в голову.

– Неужели сейчас ты думаешь о свитере? – Уильям качает головой, словно не может в это поверить.

– Еще я думаю о том, что наконец закончу работу для де ла Фонна. И как-то так получилось, что из ненавистного эссе она превратилась в один из самых ярких моментов моей жизни, – честно признаюсь я.

Уильям берет в руки косу, которую я быстро заплела в самолете, и играет с ее кончиком:

– Обращайся, Ламботт.

– Никогда в жизни, Маунтбеттен.

Серебристый лунный свет играет с его светлыми волосами, освещая словно некое божество. Серые глаза пристально и серьезно заглядывают в мои карие.

– Ты же знаешь, что это невозможно? – тихо спрашиваю я.

– Что именно?

– Ты и я.

– Есть ты и я? – Уголок его рта приподнимается в едва уловимой усмешке.

Чувствую, как румянец бежит по коже, захватывая шею и лицо.

– Дыши, Ламботт, – хрипло произносит он и наклоняется ближе. – И помни… во сне можно.

Его теплые губы накрывают мои. Мягко, как крылышки бабочки. Я начинаю дрожать. Во сне можно… И предательские мурашки бегут по коже. Встаю на носочки и кладу ладони на его гладко выбритые скулы. Его запах и вкус заполняют всю меня. Если бы могла, я бы пробралась ему под кожу. Забралась бы в каждую клеточку.

Уильям неспешно останавливается и делает несколько коротких вдохов.

– Нежность, – шепчет он мне в губы.

Я накрываю его губы своими. Нежность. От таких поцелуев сердце с трепетом распускается, словно бутон розы в прекрасную весеннюю погоду. Время замедляется или вовсе останавливается. Весь мир вокруг перестает существовать. Все теряет смысл. Важно лишь одно: его губы поверх моих. Его касания. Его крепкое тело напротив моего. И эмоции, что он рождает во мне. Тот импульс, что вспыхивает фейерверком, стоит ему лишь коснуться меня. Я готова стоять целую вечность на этом крыльце, упиваясь его теплом. Языки переплетаются, мягкие губы сильнее сминают мои. Поцелуй начинает выходить из-под контроля. Голодный, жадный, страстный…

Громкий хлопок двери и тяжелое дыхание. Уильям резко отстраняется. Нас прерывают.

– У нас огромная проблема. – Голос Этьена звучит отрывисто и будто откуда-то издалека.

Я утыкаюсь носом в теплую грудь Уильяма и глубоко вдыхаю его запах. Но слова Этьена со всего размаху опускают меня на землю:

– Луна пропала.

Я поворачиваю голову и встречаюсь с ним взглядом. В темных глазах плещутся беспокойство и страх.

– Как… пропала? – слышу я свой неуверенный голос.

Этьен не отвечает. Он ходит взад-вперед по узкой дорожке, нервно сжимая пальцы.

– Когда ты видел ее последний раз?

– Четыре часа назад она была замечена камерами, – доносится из-за спины голос Шнайдера. Его рыжие волосы торчат во все стороны. – Я звонил и писал, – чеканит он с упреком.

– Телефон сел, – отзывается Маунтбеттен. – Ты смотрел на… – Его голос обрывается.

– На башне нет, – грубо отзывается Бен. – В библиотеке нет, у меня нет!

– Тайный проход?

– Николас забрал мой ключ с собой, – пыхтит Шнайдер.

– Что за тайный проход? – подаю я голос.

– Туннель через подвальные помещения… он ведет к выходу из академии, – отзывается рыжий. – Не всегда хочется демонстрировать свой уход, – угрюмо заканчивает он.

– Она точно не могла?

– НЕТ! – рявкает Бен.

– Моя спальня? Я оставлял ей ключ. – Серые глаза Уильяма загораются надеждой.

– Нет, – резко обрывает его Гойар.

Маунтбеттен хмурится:

– Но как вы туда проникли?

– Это сейчас так важно? – гремит Шнайдер. – Она пропала! Понимаешь? Пропала!

– Бассейн? – глухо спрашивает Уильям.

Этьен резко качает головой и хватается за нее руками:

– Как я мог выпустить ее из виду!

Маунтбеттен подходит к другу и приподнимает его голову:

– Сейчас не время.

– Да что ты! А где ты был все это время? – зло вопрошает Шнайдер. – Когда ты бываешь нужен, тебя всегда нет.

– Ты меня с собой не перепутал? – выпаливает Уильям и прикрывает глаза.

По выражению его лица я понимаю, что он пожалел о сказанном в ту самую секунду, как слова слетели с губ.

– Прекратите, – цедит Этьен. – Этим вы не поможете ситуации. Надо разбудить директрису.

– А что, если Луна где-то просто спит? – чуть не орет Шнайдер. – Ты же знаешь, что ее исключат, если мы поднимем шум! Мы не можем допустить, чтобы… – запинается он и возмущенно заканчивает: – Чтобы о ее особенности стало всем известно!

Тот факт, что Бенджамин Шнайдер выглядит таким испуганным и взволнованным, не сулит ничего хорошего. Значит, Луна действительно может быть в опасности.