Я не сопротивляюсь. Моя соседка выбирает самую последнюю комнату вниз по коридору. Тут мансарда, вместо прямого потолка треугольная крыша, обитая балками. Французские двери в пол ведут на просторный балкон, откуда открывается великолепный вид на заснеженные горы и сосновый лес. Воздух свеж и сладок. Я впервые в Альпах, видела их только на картинках, но они не передают масштаба.
– Холодно! – возмущается Луна. – Ты заболеть хочешь?
Я выдыхаю облако пара и ныряю внутрь. Действительно, снега еще нет, до зимы далеко, но воздух гораздо прохладнее, чем в Розенберге.
– Я думала, ты со мной не разговариваешь, – говорю я, глядя на то, как она запирает дверь и со стоном падает на большую двуспальную кровать.
– Из всех особей женского пола, присутствующих здесь сегодня, ты мне менее противна, – бормочет она и завывает: – Боже, как мне плохо!
Я оставляю свой рюкзак на стуле и неловко переминаюсь с ноги на ногу. Наша спальня просторна и светла. Под ногами пушистый ковролин, в углу красное пышное кресло, как из сказок про милых бабушек. В целом весь интерьер таков. Занавески с рюшами, цветастое покрывало на постели. Это место будто декорировала старушка с безлимитной способностью тратить деньги. Подсвечники, фарфоровые фигурки, подушки с бахромой.
– Могу тебе как-нибудь помочь? – все же спрашиваю я.
Луна приоткрывает один глаз и с любопытством меня оглядывает.
– Это проявление вежливости или доброты? – глухо интересуется она.
– А тебе есть разница? – не сдерживаю раздражения.
– Ты права, без разницы. И если предложение все еще в силе, то оставь меня в комнате одну.
– Как скажешь. – Я покидаю спальню, плотно прикрыв за собой дверь.
Я была права. Это будет долгий уик-энд.
– Селин, я как раз тебя искала. – Мак-Тоули вырастает в коридоре будто из ниоткуда. – Могу попросить тебя сделать всем чай? Нам нужно их выгнать из комнат, иначе все выходные пройдут вот так! – сокрушается она.
– Конечно, – спешно отвечаю я. – Чай на тридцать человек?
– Да, придется заварить больше одного чайника, – со смешком произносит она. – Кухня на первом этаже.
Я киваю и спускаюсь. Действительно, огромное шале выглядит пустым. Все попрятались по спальням. Однако в зале я обнаруживаю профессора по латыни и Бенджамина. Рош расхаживает по комнате, в то время как Шнайдер пыхтит над камином.
– У вас же немецкие корни?
– Да, только не напоминайте об этом моему папочке. Он не очень любит, когда всплывает сей факт. – Бен слегка дует на огонь.
– А позвольте узнать причину. – Профессор с любопытством поглядывает на своего студента.
Тот вытирает пот тыльной стороной ладони:
– Вам знаком термин «американская мечта»?
– Конечно, – озадаченно отвечает Рош.
– И что вы о нем думаете?
Учитель непонимающе хмурится:
– С психологической точки зрения довольно красиво, что у американцев есть такое понятие, как мечта. А также тот факт, что в их конституции есть пункт о праве на счастье.
Шнайдер довольно кивает:
– Стало быть, американская мечта всем нравится?
– Людей покоряет энтузиазм.
Губы Бена расползаются в хитрой улыбке.
– Не всех, – расплывчато начинает он. – Видите ли, мой прадедушка в свое время поверил в немецкую мечту.
Рош замирает на месте как статуя.
– А она, как известно, многим не понравилась…
Профессор краснеет, зеленеет и откашливается. Только Бенджамин Шнайдер может так шутить. Я прячу улыбку. Кошмарная шутка, но, зараза, весьма тонкая.
Рош пытается сменить тему и спрашивает:
– Ну, вы наверняка чувствуете себя англичанином?
– Вы плохо разузнали о моей семье, иначе бы были в курсе, что со стороны моей любимой мамулечки корни ведут прямиком в Российскую империю.
– О! – Рош удивленно приподнимает брови. – Как интересно.
– Да, капелька Германии, капелька России – и вот он я, истинный англичанин. – Шнайдер тычет в себя указательным пальцем и нахально подмигивает.
С моих губ слетает смешок. Шнайдер резко оборачивается и впивается в меня взглядом.
– Неужели ты умеешь смеяться? – наигранно удивляется он.
Моя улыбка мгновенно исчезает.
– Ну вот, опять хмурая, как понедельник, – продолжает издеваться надо мной Бен.
– Будьте джентльменом, – деликатно вступается за меня Рош. – Селин, я могу вам помочь?
– Джоан попросила приготовить чай…
– Мадам Мак-Тоули, как всегда, забыла, что тут есть кухарка. – Рош качает головой. – Я уже все организовал. Чаепитие будет ровно через тридцать минут! В столовой!
– А, ну тогда… – Я растерянно опускаю глаза в пол. – Моей соседке нехорошо, она уснула…
– На третьем этаже четвертая дверь слева по коридору, – звучит голос Джоан, она спускается по ступенькам. – И да, в мое время студенты не были столь избалованны и готовили все сами!
– А что на третьем этаже?
– Твоя обитель, – ехидничает Шнайдер и все же справляется со своей задачей: в камине разгорается огонь.
– Библиотека, – поясняет Мак-Тоули.
– Да, пойду почитаю, – отвечаю я и натыкаюсь на ехидную улыбку Бенджамина.
– Приятного времяпрепровождения, – пропевает он. – Это достаточно по-джентльменски?
Рош качает головой, а Джоан садится на аляпистый диван и бормочет:
