– Столько умных людей скрестилось, чтобы на свет появились вы… удивительно! Даже из царской России что-то досталось. – Она откашливается. – Но давайте честно: все лучшее, похоже, генетически вас обошло, мой дорогой Бенджамин.
Я громко фыркаю, и, к своему удивлению, слышу задорный смех Бена:
– Мисс Мак-Тоули, вот поэтому вы мой любимый преподаватель.
– Лесть тебя не спасет на экзамене, – с хитрой улыбкой обрывает его порыв Джоан. – Селин, если Стейнбек вдруг прошел мимо вас, я советую оценить его. Говорят, это мужская литература, но мы-то с вами знаем, что так рассуждают только недалекие люди. – Она скалится на профессора Роша, который бледнеет на глазах. Похоже, это камень в его огород.
– Хорошо. – Силясь сдержать улыбку, я направляюсь к лестнице.
Можно мне повесить в своей комнате постер «Джоан Мак-Тоули – мой кумир» или это будет слишком банально? Настроение немного поднимается. Может, эти два дня все же пройдут неплохо.
На втором этаже натыкаюсь на осиротевшую свиту Шнайдера. Хочу пройти мимо, но один из парней намеренно преграждает мне путь. Тот самый Николас, который задавал глупые вопросы на латинском.
– Ты знаешь, что теперь каждая моя пятница заканчивается новым эссе в десять вечера? – цедит он сквозь зубы. Его карие глаза сверкают гневом, а черные волосы слегка растрепаны, будто он только что встал с постели. – Ты в курсе, что лишила меня пятничного веселья?
– Ник, оставь ее, – махнув рукой, просит его приятель.
Этот парень – Майкл, высокий блондин с ярко-голубыми глазами и постоянной ухмылкой на лице. Кроме латыни, у меня с ним не было общих лекций, но его выкрики в коридорах слышны всегда громче других.
Николас качает головой, и его губы расползаются в гадкой улыбке, которая адресована мне.
– Что будем делать с нехваткой развлечений в моей жизни, стипендиатка? – Его голос проникает в каждую клеточку моего тела, вызывая дрожь.
Ник начинает идти на меня. Я смотрю по сторонам, но в этом коридоре нет никого, кроме нас троих.
– Есть идеи? – Правая бровь наглеца приподнимается. – Я неприхотлив.
Я ударяюсь о помпезный комод в самом конце коридора. Ваза на нем от столкновения подрагивает. Но меня не пугает, что она может разбиться, скорее я с ужасом осознаю, что мне некуда бежать. Ник наклоняется ближе, я чувствую исходящий от него запах сигаретного дыма и легкие нотки одеколона. Его неприятный липкий взгляд исследует мое тело.
– Тут есть с чем поработать, – отвратительно мурлычет он.
– Я буду кричать, – предупреждаю я испуганным голосом.
Ощущаю приближение панической атаки. Перед глазами все начинает сливаться, а в горле вот-вот образуется пробка, перекрывающая приток кислорода. Кажется, что стены коридора сужаются, а воздух становится густым и липким, как патока.
– Ник-Ник, – неожиданно зовет его друг, обхватив за плечо, тянет назад. – Пошли отсюда.
Я не знаю, что происходит. Но по какой-то причине они уходят. Вижу, как два силуэта исчезают, и слышу звук спешно удаляющихся шагов. Я закрываю глаза и делаю несколько коротких вдохов через нос. Стараюсь унять волнение. За долгое время мне впервые стало так страшно. Уж лучше камень, прилетевший в голову… В сознании всплывают моменты, когда я запиралась в маленьком чулане, где не было света. Я пряталась от мужчин, которые приходили к моей матери. Закрывала ладонями уши, чтобы не слышать то, чем они занимаются. Но однажды один из них вытащил меня оттуда за щиколотку, сломав при этом замок. Мне повезло, что он отрубился до того, как успел сделать то, что хотел. С тех пор я пряталась под кроватью. У самого края стены. Главное было добежать и нырнуть под нее. Там меня никто не мог достать. Кровать была наглухо прибита к полу, и ни у кого не было таких длинных рук, чтобы до меня дотянуться. Я нашла безопасное место в крошечной квартире – и попалась в огромном особняке.
Я чувствую, как моя грудь ходит ходуном, а сердце готово выпрыгнуть из нее. Еще чуть-чуть, и меня стошнит, вот только я не завтракала. Ненавижу себя за слабость. Я могу отключиться в самый неподходящий момент, отчего становится еще страшнее. Но до панической атаки в этот раз дело не дошло.
Он аккуратно берет меня под локоть. Я услышала его запах до того, как он дотронулся до меня. Уильям. Какое гребаное сумасшествие, что я знаю, как он пахнет.
– Ламботт, – тихо произносит он.
Неужели он и есть та причина, по которой парни ушли? Я нехотя открываю глаза.
– Они ушли? – Голос меня не слушается.
– Да, – хмуро отвечает Уильям. – Кто это был?
– Не знаю… – тяну я.
– Не знаешь?
Я опускаю взгляд и слабо качаю головой.
– Кто это был? – зло чеканит он. – Ответь. – И вновь похоже больше на приказ, чем на просьбу.
Сглатываю нервный ком в горле, но молчу.
– Ты получаешь удовольствие? Садомазохизм и все дела?
Я чувствую его горячий взгляд на своем лице.
– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! – чуть не рычит Маунтбеттен.
– Мне нужно идти, – пытаюсь пройти мимо него.
Но он не дает, преграждая мне путь:
– Я задал вопрос.
Я начинаю злиться.
– Ну а я не отвечаю на глупые вопросы! – грубо выпаливаю я.
– Кто. Это. Был?
– НЕ ЗНА-Ю! – эхом произношу я.
