– Честно? – как-то по-детски переспрашивает она.
– Абсолютно, – без раздумий отвечаю я.
В ее голубых глазах собираются слезы. Она несколько раз моргает и смотрит куда-то мимо меня:
– Спасибо, Селин.
Что за метаморфоза? Сколько ликов у моей соседки?
– За такое не благодарят. – Я хмурюсь, мне становится неловко.
Не знаю, к каким людям привыкла Луна, но я точно не из тех, кто будет разбалтывать всякую ерунду. Зачем? Какой смысл? Я отворачиваюсь, но не успеваю покинуть спальню, как Луна вновь окликает меня:
– Селин, будь аккуратна с Уильямом.
Она замолкает, но я застываю в проходе в ожидании продолжения. Луна делает очередной глубокий вдох, словно собирается с силами, и тихо добавляет:
– Не спрашивай почему, но просто держись от него подальше, как бы сложно ни было.
Конец ее фразы мне абсолютно непонятен.
– Как бы сложно ни было? – Я смотрю на нее через плечо.
Она кивает:
– Уильям притягательный.
Луна наконец заглядывает мне в глаза. И в них скрывается столько меланхолии и печали, что становится не по себе. Я вижу, как в уголках собираются слезы. Несколько слезинок падает на щеки, и она яростно их стирает.
– Каким бы он ни был хорошим, просто знай: он несет в жизнь других только боль и отчаяние. – Она несколько раз моргает и отворачивается.
– Луна…
Моя соседка резко качает головой и хватает вещи со своей постели.
– Мне нужно собираться, – непослушным голосом бросает она и быстро прячется в ванной, громко хлопнув дверью.
Мне кажется или она готова была разрыдаться? Каждый раз, когда вижу ее, она удивляет меня. Я будто знакома с тремя разными Лунами. Я выхожу из комнаты и обдумываю ее слова. Вспоминается, как Этьен сказал, что в этом учреждении никто не любит отвечать на вопросы. Скорее все вокруг обожают говорить одними загадками.
На улице пахнет мокрой травой. Поправив лямку тяжелой сумки, полной учебников и тетрадей, я направляюсь в главное здание. Сегодня у меня первая лекция по искусствоведению с профессором Пьером де ла Фонном. Я видела его на фотографиях в буклетах. Напыщенный француз, который считает себя последним из поколения аристократов. По крайней мере, кто еще будет фотографироваться с тростью? Не скажу, что я сильно нервничаю перед его лекцией. Да, волнительно, но после лекции меня ждет куда более важный и тревожный разговор с мадам Де Са. Надеюсь, во время урока я смогу отвлечься. Голова гудит от непрошеных мыслей, а нервы натянуты как струна. Я взяла искусствоведение, потому что вообще ничего не смыслю в искусстве. Я лишь однажды посетила Центральный музей Марселя с классом, и было это лет десять назад. Мне бы правда хотелось узнать сегодня что-нибудь новое. Открыть для себя еще одну ячейку, из которых состоит наш мир. Это одна из причин, почему я люблю учиться. Единственный доступный способ раскрывать неизведанное, осознавать, насколько многогранно человечество. Мне кажется, все споры и недопонимания происходят от невежества, ведь чем больше ты узнаешь о мире, тем больше готов принять.
Я так спешу, что не замечаю перед собой женщину и налетаю на нее со всей силы, больно ударяясь носом о ее твердую спину.
– Боже, смотрите перед собой!
Этот голос мне хорошо знаком. Черт! Из всех людей в этой академии налететь я должна была именно на нее. Мадам Де Са презрительно оглядывает меня. Я тру нос и спешно извиняюсь:
– Простите-простите!
– Стипендиатка Ламботт. – Она поджимает губы и поправляет стильные солнцезащитные очки. – Я как раз планировала назначить вам встречу.
Ее звонкий голос бьет меня по голове, словно молот. И с каждым произнесенным словом ощущение, что удар усиливается.
– Мне? Встречу? – переспрашиваю я, готовая провалиться сквозь землю от того, как трусливо звучит мой вопрос. – По правде сказать, я тоже хотела с вами поговорить.
– Да, назначить вам встречу! – чеканит Де Са. – Но раз уж вы упали на меня в прямом смысле этого слова, то скажу как есть и прямо сейчас. – Она выпрямляет спину, выпятив грудь колесом, и начинает декларировать строгим голосом: – Мы не приемлем легкое поведение в стенах нашего уважаемого учебного заведения. – Ее слова и правда бьют. А губы кривятся в отвращении. – Я думала, вас интересует учеба, но вы с первых же часов появления в этих священных стенах показали свои истинные намерения!
Звон ее гласных отдается в ушах. Вокруг нас собирается любопытная толпа из учеников и учителей. Кто-то начинает снимать на телефон, и я с сожалением думаю, что делать высокий хвост было ошибкой. Мое лицо, которое, я уверена, покраснело от стыда и позора, даже не спрячешь за волосами.
– Это мое первое и последнее – я подчеркну, последнее! – вам предупреждение! Я не потерплю стипендиаток, приносящих одни проблемы, к тому же унижающих ценности академии, вам ясно?
Я молчу, мечтая раствориться в воздухе. Раз, и все! Жаль, что магия не существует в реальном мире. Мадам Де Са подходит ближе и чуть не плюет мне в лицо:
– Спрашиваю, вам ясно?
– Да, – слышу свой дрожащий голос.
– Вот и славно! – Она коротко кивает. – Могу поинтересоваться, зачем вы хотели меня видеть?
