Его губы были повсюду: прижимались к ее рту, шее, ключицам, груди, которую он обнажил одним рывком, снова ко рту. Кажется, он даже не замечал упирающихся в него рук и попыток уклониться. Он… он, что, собирается сделать это с ней прямо сейчас?! После того, как меньше чем за минуту убил трех человек, один из которых лежит перед распахнутой дверцей кареты и укоряюще смотрит на них навеки остекленевшими глазами? Когда раздвигающие ее бедра руки – в чужой крови?!
И ладони отчаянно били в каменную грудь, тело изгибалось, уклоняясь от прикосновений и соленых поцелуев.
– Не отталкивай меня, Ар-ра, – полупопросило-полуприказало чудовище утробным рыком, перехватывая ее запястья, – не сейчас…
– Не надо, Асгарт, только не здесь, не перед ними! – умоляла она, чувствуя, как его пальцы скользят по внутренней стороне бедер, крепко впиваются, не давая свести ноги.
– Не могу… остановиться, – обжигающий выдох, и снова глубокий поцелуй, которым он словно пытался слиться с ней навеки. – Не могу, Ар-ра, останови меня…
А в промежность уже вжимается чужая горячая плоть, и его дыхание такое громкое и хриплое, словно он бежал много миль. Руки жадно мнут ее груди, шарят по телу, стискивают, оглаживают, трогают, сдавливают, зубы прикусывают плечо, потом ухо, ставя на ней метки. И в полутьме кареты их дыхание смешивается, и Ара уже не понимает, от чего ее трясет – по-прежнему от страха и отвращения к неправильности ситуации или грубых обжигающих ласк и ужасной в свете произошедшего сладкой слабости в низу живота.
Услышав сдавленный мужской стон, она вдруг, каким-то внутренним чутьем поняла, что это уже не стон возбуждения: маркизу очень больно, но он все равно не останавливается. Да он же прямо сейчас нарушает договор! – дошло до нее. Он ведь не может принудить Ару к близости против воли, а она еще, как против! И сердце под ее пальцами бьется в совершенно безумном, бешеном ритме, которого долго не выдержит, как тогда, когда Ара попыталась ускользнуть с постоялого двора и едва не поплатилась за это жизнью…
– Помнишь… говорил… что быть в тебе… стоит… остановки сердца… – выдавил маркиз, и на побелевшем от боли лице выступил пот.
И Ара, до конца не понимая, что делает, скользнула ладонью вниз, обхватила твердое и горячее, чуть пульсирующее у нее в руке.
– Покажи, как надо, покажи, как тебе помочь… – прошептала она.
Маркиз подавился воздухом и громко гортанно застонал, когда ее пальцы коснулись его плоти. Тело над ней напряглось, словно сведенное сильнейшей судорогой.
Наконец, выдохнув и прикрыв глаза, он накрыл ее ладонь своей и начал двигать. И хотя он так и не проник в нее, Аре казалось, что их тела и души соединились и движутся в одном ритме, от которого оба задыхаются, кусают губы друг дружки, сплетаются языками, дрожат и стонут. А потом маркиз коротко с облегчением зарычал, и на живот ей выплеснулось, что-то горячее.
Они долго лежали, успокаивая дыхание, приходя в себя. Ара чувствовала, как наваливается чудовищная усталость. Если б маркиз сейчас захотел взять ее, она бы не смогла и пальцем пошевелить, чтоб остановить его.
Но он осторожно отстранился, вытер ей живот своей сорочкой, которая валялась на соседнем сидении, оправил платье и легко даже не поцеловал, а коснулся ее губ своими. Потом вынес Ару из кареты на руках, укутал в плащ и помог забраться в седло: тот самый конь, который во время погони проскакал мимо окна, спокойно дожидался хозяина под деревом, пощипывая травку. Запрыгнув следом и прижав к себе девушку одной рукой, лорд Кройд направил его прочь из этого леса. Не в силах больше противиться усталости, Ара откинула голову на мужское плечо и задремала.
Очнувшись в следующий раз, Ара узнала, что проспала двое суток. Она чувствовала небольшую слабость и головокружение, но в остальном, кажется, была совершенно здорова, о чем и сообщила расспрашивающей ее Мари, которая все это время дежурила при ней на стуле возле кровати.
– Как Его Сиятельство-то обрадуется! – всплеснула руками горничная. – Он чуть не каждый час справлялся о вас и замучил бедного доктора. Сейчас побегу, скажу ему!
При упоминании маркиза Ара стиснула края одеяла до побелевших костяшек: разум проснулся окончательно и вместе с ним пришли воспоминания – тряская теснота кареты, выстрел, хруст сломанной шеи, крики боли, нечеловеческая сила, горящая чернота в глазах, когти… нет, не могло их быть… ей примерещилось от шока, или воображение пририсовало, пока она спала…
Вернувшись, служанка передала сообщение от лора Кройда:
– Его Сиятельство желает подняться сюда и лично убедиться, что вы в добром здравии…
Ара сглотнула пересохшим горлом: она не готова была сейчас видеться с маркизом, но прекрасно помнила, к чему приводят ее отказы.
– … однако, если вы пока не чувствуете к тому сил, то он будет рад видеть вас за ужином. Если же ваша слабость и этого не позволит, то Его Сиятельство не настаивает, – докончила Мари к изумлению Ары.
Он, что… предоставил ей возможность отказаться?
Ара облизнула губы, прочистила горло:
