Девушка притворилась, что поправляет зацепившийся подол, и маркиз жестом остановил собравшуюся слезть с козел, чтобы ей помочь, Мари, а сам принялся отдавать распоряжения дворецкому, явно предоставляя ей время прийти в себя. Ара сжала кулаки, глубоко вдохнула, села в экипаж при посредничестве того же лакея и только после этого выдохнула. Ну вот, самое страшное позади. Никаких похитителей, никаких горящих тьмой глаз: обычные сидения, обычные петли, чтобы держаться на поворотах, обычный… маркиз, который устроился напротив нее и стукнул в стенку, веля кучеру трогаться.
Снова очутиться в тесном пространстве кареты наедине с лордом Кройдом оказалось… трудно. Ара прямо-таки осязала его присутствие каждым нервом, каждым вздыбившимся на шее волоском, хотя смотрела в окно, невидяще провожая проплывающий мимо пейзаж, и заметила, что изо всех сил сжимает пальцы, только, когда они вконец онемели. Той ночью в лесу в ней родился иррациональный страх перед маркизом, и девушка, сама, не отдавая себе отчет, жила в состоянии тревожного ожидания, украдкой вглядывалась в лицо мужчины, ища признаки надвигающейся опасности: казалось, его черты могут в любой момент заостриться, в глазах завихрятся смерчи, а отросшие когти пронзят грудь Ары, вырывая ее глупое сердце, которое сейчас сходило с ума в душном полумраке экипажа.
Она и раньше боялась лорда Кройда, но боялась с изрядной примесью ненависти, как превосходящего силами врага, жестокого и безнравственного, который может с легкостью сломать жизнь ей и ее близким. Нынешний же страх был сродни тому чувству, которое, верно, испытывали древние люди, покидая освещенную костром пещеру и всматриваясь в окружающую темень, слишком тихую и безмятежную, чтобы быть безопасной. Хищник выпрыгнет из нее и разорвет горло быстрее, чем жертва успеет осознать, что случилось…
У самого маркиза она ни о чем не спрашивала. Да и, что бы она ему предъявила: низкий рычащий голос? Когти? Пылающие глаза? Нечеловеческую силу? Или, что там еще может примерещиться похищенной и насмерть перепуганной девушке, висевшей на волосок от смерти?
Да, он ее пугал своей жестокостью и непредсказуемостью. Но вместе с тем не удавалось избавиться и от жарких воспоминаний, образы которых подменяли текущую по ее венам кровь кипящей лавой. И от этого запутанного клубка чувств по отношению к сидящему напротив мужчине ее непрерывно лихорадило последние два дня. Сейчас же, когда он так близко, ей… она…
– Может быть, приоткрыть окно? – бесстрастно предложил маркиз.
– Да, будьте добры. Здесь… очень душно.
Вот и весь их разговор за время пути.
Теперь их беседы были такими: короткими и редкими.
Нет, ссор больше не случалось, но между ними словно невидимая стена встала, раскидавшая их даже дальше, чем в начале знакомства, потому, что всякий раз, когда лорд Кройд делал жест в сторону Ары, или ей казалось, что делал, девушка непроизвольно сжималась, отшатывалась и читала в его глазах едва сдерживаемый гнев. И с ужасом ждала того часа, когда он перестанет сдерживаться и сорвется, снова перевоплотится в то чудовище из кошмара. Это превращало каждое их даже самое мимолетное общение в фарс, когда она пыталась скрыть настороженность, а его лицо застывало в маску.
За истекшие недели Ара видела маркиза всяким: жестким и насмешливым, грубым и почти внимательным, возбужденным и соблазняющим, разъяренным и по – ледяному спокойным. Но порой думалось, что она ни разу не видела настоящего Асгарта Кройда. Или, наоборот, видела лишь раз – в том лесу.
Дом, к которому она подъехали, прятался в самом конце широкой, усаженной платанами аллеи. То ли лорд Кройд не удосужился предупредить своего друга об их приезде, то ли тот не отличался хорошими манерами, только встретили их слуги, а сам хозяин так и не показался. Однако маркиза это, кажется, ничуть не обескуражило.
Он помог Аре выбраться из кареты, поморщившись, когда она напряглась от его прикосновения до ломоты в мышцах, убрал руку и повел ее за дом.
Там раскинулся обширный сад из тех, что на первый взгляд кажутся почти не ухоженными, но при ближайшем рассмотрении все в них дышит любовью и уважением к растениям, которым дают право расти согласно их природе, а не кромсают в угоду человеку затейливыми фигурами. Ара представила, какая здесь, должно быть, сказка, когда все цветет. До этой поры осталось совсем не много времени.
Маркиз шел уверенно, он явно был тут частым гостем. Они несколько раз свернули, пока впереди не показалась оранжерея. Еще издалека через приоткрытую дверь Ара увидела сидящую на коленях спиной к ним и склонившуюся над грядкой женщину или девушку с собранными на затылке светлыми волосами. И внезапно пришло в голову, что маркиз привел ее к одной из своих любовниц, вроде мисс Коннорс: он ведь не из тех, кто просто дружит с женщинами. Догадка отозвалась внутри яростью и странной болью. Если Ара права, то она не останется здесь ни секунды!
– Кто она? – не удержалась девушка, хотя собиралась дождаться, пока маркиз сам все объяснит.
– Моя мать.
