От удивления Ара застыла посередине дорожки, лорд Кройд тоже остановился. Такого поворота событий девушка и представить не могла, и стало даже немного неловко за собственные недостойные мысли, благо о них знала только она сама.
– Должен предупредить, что она женщина старых порядков, поэтому вас мы ей представим, как мою невесту. А кольца на вас нет, потому, что помолвка пока держится в тайне.
Ара нахмурилась и посмотрела сквозь стекло теплицы: ей не нравилось, что придется с первых же минут обманывать новую знакомую.
– Но это ведь неправда. Что она подумает, когда узнает, что никакой свадьбы не будет?
– Не волнуйтесь, потом я вам изменю наиподлейшим образом, и вы, оскорбленная в лучших чувствах, расторгнете помолвку. Матушку мое поведение ничуть не удивит, а ваша репутация не пострадает.
Идея нравилась Аре все меньше и меньше… Да, что там: она ей совсем не нравилась!
– Вы очерните себя за несуществующий грех? Зачем?
Лорд Кройд приподнял брови:
– Вы, что, волнуетесь о спасении моей души? Не стоит: вам ли не знать, что этих грехов на моей совести столько, что от одного лишнего она чернее не станет. Ваша репутация не пострадает, – повторил он.
Они говорили шепотом, но, видимо, женщина почувствовала чужое присутствие, потому, что обернулась и тут же легко поднялась с расстеленного на земле платка, на который опиралась коленями.
Отложила инструмент и двинулась к ним, на ходу снимая садовые перчатки.
– Как ты мог, Асгарт! – гневно воскликнула она.
Голос у матери маркиза был высоким и чистым, но не пронзительным. Наблюдая, как она приближается, Ара поняла, что грядет буря.
Миссис Кройд оказалась не молодой, но моложавой и удивительно привлекательной женщиной, не со светлыми, как привиделось издали, а совершенно седыми волосами (хотя на вид ей едва ли можно было дать больше сорока пяти, и то вычислив их из приблизительного возраста маркиза), однако это обстоятельство странным образом ее не портило, даже придавало шарм. А вот глаза, наоборот, были ярко-синими, очень живыми, как у молоденькой девушки. И такими же живыми были ее движения. Казалось, она не идет, а летит, танцует.
Когда она подошла, выяснилось, что она ниже Ары ростом, не говоря уже о сыне, которому не доставала и до плеча. Вообще, видя их рядом, оставалось лишь поражаться тому, что они родственники – настолько оба были разными во всем, в чем только можно различаться.
Если бы Аре до знакомства предложили представить мать маркиза, то она, верно, вообразила бы себе рослую брюнетку с жгучими черными глазами и властным не терпящим возражения голосом, а не эту миниатюрную фарфоровую куколку.
– Как ты мог не сказать мне, что приведешь гостью?! – топнула ножкой она, сверкая глазами, и повернулась к Аре. – Он ужасен, не правда ли, дорогая?
Ара так растерялась, что не знала, как реагировать на подобное начало.
– Матушка, позвольте представить вам мою невесту, мисс Эштон. И если бы я заранее сказал о нашем приезде, вы бы все эти дни не сомкнули глаз и сжили со свету слуг, заставляя их готовиться к приему.
– Что правда, то правда, – легко согласилась она.
– Мне очень приятно знакомство с вами, – сказала Ара, пожимая протянутые руки, сразу обе. Сказала совершенно искренне: женщина была похожа не солнечный лучик, из тех людей, что всегда при деле, всегда излучают энергию и обаяние.
– И мне, и мне, дорогая! Но Боже мой, что же делать! У меня нет ничего подходящего: если бы вы приехали завтра, то мне, как раз доставили бы отличный олений бок, а если бы вчера, то…
– Успокойтесь, матушка, мы приехали сегодня. И мисс Эштон здесь не для того, чтобы объедать вас. А ваша кладовая еще никогда на моей памяти не пустовала.
К слову, Ара понятия не имела, зачем она здесь. Чтобы обмануть эту добрую женщину, искренне огорченную, что не может принять их так, как желала бы? Внушить ложные надежды, а затем разбить ей сердце лживой вестью о непостоянстве ее сына?
– Я уже говорила, что он ужасен? И, как вы его только терпите?
– С трудом, сударыня, – ответила Ара, не удержав улыбку и покосившись на маркиза. – Но мы прервали вашу работу в оранжерее.
– Работу? – та обернулась через плечо, словно успела забыть, чем занималась до их появления. Отмахнулась: – Работа может и подождать. Ах, что же это я: держу вас на сквозняке и не пускаю в дом, а вы, верно, устали с дороги.
– Я ничуть не устала. Напротив, в последнее время обстоятельства складывались таким образом, что я почти безвылазно сидела в четырех стенах, поэтому рада побыть теперь на свежем воздухе, тем более в таком саду, как ваш.
Аре удалось произнести это совершенно невозмутимо.
Миссис Кройд о чем-то задумалась, чуть прищурилась:
– Скажите, мисс Эштон, как вы относитесь к садовым работам?
– Весьма положительно, сударыня. В нашем загородном доме, где я росла, тоже прекрасный сад…
Был. Пока им не пришлось заложить особняк и продать землю.
– … пусть и не столь обширный, как ваш. Моя матушка больше… городская жительница, – хотя правильнее было бы сказать «комнатно-диванная», – поэтому его обустройством лет с тринадцати заведовала я. Мне нравится возиться с растениями.
