– Знаете… порой мне кажется, что я не та, кто составит счастье Асгарта, и задаюсь вопросом, не поспешили ли мы с этим браком… – с запинкой произнесла она.
– Ты его любишь?
– Что? – Ара вскинула голову и столкнулась с ясным взглядом ярко-синих глаз. Таких лучистых, словно они принадлежали ребенку. Словно никогда в жизни не видели ни минуты горя, бед или потерь. Впрочем, едва ли маркиз убивал кого-то на глазах у матери…
– Ты любишь моего сына? – спокойно повторила Бланш.
– Я… боюсь тех чувств, которые он мне внушает.
– Тогда я могу вздохнуть с облегчением: тревога и сложная смесь чувств гораздо лучше твердых заверений в том, что ваши титулы и положения в обществе отлично подходят друг другу, – весело улыбнулась та, ставя точку в серьезном разговоре.
Только, когда начало смеркаться, обе опомнились и засобирались в дом. Бланщ корила себя, что совсем замучила гостью, и Ара заверила ее, что совсем не чувствует усталости.
Она чувствовала совсем другое, и это чувство заставило ее метаться по выделенным покоям, куда девушку проводили, чтобы она могла немного отдохнуть и привести себя в порядок перед ужином. Там же Ара почти без удивления увидела кое-что из своих вещей, подаренных маркизом и, верно, упакованных Мари по его приказу и проделавших путь сюда на крыше кареты. Здесь был даже ее набор кремов!
Девушка раздраженно отвернулась от них и снова принялась мерить комнату нервным шагом, когда дверь скрипнула, впустив лорда Кройда. Вместо того, чтобы возмутиться, что он в нарушение всех приличий пришел к ней в спальню и даже постучать не удосужился, она подскочила к маркизу и буквально накинулась на него.
– Как вы могли?! Как могли поставить меня в такое ужасное положение!! – разъяренно воскликнула она, сжимая кулаки.
– Вам настолько не понравилось работать в саду? Так сказали бы об этом матушке сразу, она бы не обиделась.
– Мне не понравилось лгать в лицо хорошему человеку! – отрезала Ара.
– Похоже, вы занимались не только этим на протяжении последних часов, в противном случае я восхищаюсь вашей выдумкой и изворотливостью. А я уж было подумал, что вы нашли общий язык…
– Перестаньте паясничать. Вы, что, правда не понимаете, как это низко?! Не понимаете, что разобьете ей сердце из-за своей минутной прихоти. Она заслуживает лучшего…
– Сына?
– Отношения. Лучшего отношения, Асгарт.
Ара умолкла, вдруг осознав, что впервые назвала его по имени не только вслух, но и про себя. И отчего-то почудилось, что и лорд Кройд это понял.
– Работа на свежем воздухе пошла вам на пользу, мисс Эштон: такой вы нравитесь мне куда больше, чем, когда вздрагиваете и бледнеете от каждого моего движения.
Ара устало приложила ладонь ко лбу и опустилась на край кровати.
– Вы должны были заранее предупредить меня, к кому мы едем. Должны были рассказать хоть, что-то, рассказать о ее положении…
– Положении?
– Я назвала вашу мать «миссис Кройд», и она поправила меня, сказала, что никогда не было замужем. И мне неприятно…
«… что я поставила ее в неловкое положение», – хотела докончить Ара, но маркиз не дал этого сделать, поняв все по-своему.
– Неприятно? – перебил он таким низким шелестящим голосом, что Ара удивленно подняла глаза, не понимая, что его рассердило. А лицо мужчины уже потемнело, начиная проявлять те признаки, которые она настороженно выискивала последние два дня. – Неприятно?! Так вот, что вас на самом деле волнует: соблюдение этих ваших лицемерных ханжеских приличий! – буквально выплюнул он. – То, что у нее была внебрачная связь! Что, добродетельной Дэйнаре Эштон претит находиться под одной крышей с такими людьми?!
– Асгарт, вы неправильно поняли, я…
– Браво, мисс Эштон. Сколько драмы, сколько фарса и пафоса: я уже почти поверил, что вы проявляете заботу о ней!
– Но я действительно…
– Можете успокоить свою совесть: моя мать не прелюбодейка. Ее изнасиловали, когда ей было пятнадцать лет, и поседела она именно в ту ночь. Узнав, что она ждет ребенка, ее отец, и человек, которого я никогда не назову дедом, выгнал дочь из дому, а вся семья отреклась. Одному богу известно, что ей довелось пережить в следующие восемнадцать лет, пока я не встал на ноги и не смог обеспечить ей мало-мальски приемлемый уровень жизни. Как видите, я с момента своего зачатия воплощаю все, что вы так порицаете. Сможете ли вы порицать меня за то, как я появился на свет?
Ара ошеломленно молчала. Маркиз тоже умолк и тяжело дышал, стоя спиной к ней и опираясь о подоконник. Затем выпрямился и, обернувшись, посмотрел на нее с чувством, с, каким никогда прежде не смотрел – глубочайшим презрением:
– Знаете… и слава Богу, что мы с вами не одного поля ягоды. Спешу обрадовать: договор позволяет сокращение срока до трех недель. Так, что через два дня на рассвете вы наконец навсегда от меня избавитесь.
И не дожидаясь ответа, покинул комнату широким шагом.
