Ара еще, какое-то время смотрела на захлопнувшуюся дверь, а потом опустилась на край кровати и закрыла лицо руками. Она не плакала, но оплакивала: и загубленную молодость девушки, за которую никто не вступился в тяжелейшее время, и боль покинувшего эту комнату мужчины, и свои с ним раз за разом проваливающиеся, а теперь уже окончательно провалившиеся попытки найти общий язык.
Вспомнилось, как по наивности приписывала наивность Бланш, навоображала себе роковую страсть, опереточного мерзавца… а все намного проще, жестче и прозаичней. Вспомнились и по-детски чистые синие глаза, обладательнице которых в ее фантазиях повезло наслаждаться безмятежной жизнью в любви и роскоши. Какой трудный путь порой прячется за улыбками и внешним благополучием, на которое всегда найдутся завистники и недоброжелатели… Сколько трагедий скрывается за кажущейся легкостью!
Наверное, только те, кто пережил настоящее горе, подобное этому, и не сломался, могут смотреть на мир такими мудрыми лучистыми глазами.
И сидя в той комнате, Ара приняла решение, что ни за, что не испортит матери маркиза сегодняшний вечер. А еще придумает другое объяснение разрыву «помолвки».
Ужин прошел гладко и в оживленных беседах. Правда оживление текло в основном по двум практически не пересекающимся каналам: между Бланш и Арой с одной стороны, и маркизом и Бланш с другой, несмотря на явные усилия последней втянуть их в общий диалог. Ара старалась поддержать инициативу – она не таила обиды на лорда Кройда за его необоснованные обвинения и брошенные в гневе слова, – да и он делал со своей стороны все, что мог, ничем не выдавая размолвки, однако вместо разговора у «молодых» выходил, какой-то любезный, но неживой обмен репликами на уровне вопрос-ответ.
Бланш, конечно, заметила пробежавший между ее гостями холодок и всячески пыталась растопить лед. И под конец ужина ей это удалось: все трое рассмеялись над, какой-то шуткой, которую Ара через минуту уже и не помнила, зато запомнила, какими улыбками они обменялись.
Перед отходом ко сну Бланш пригласила Ару пройтись по саду. На маркиза предложение тоже распространялось, но он его отклонил.
Две леди уже были возле дверей, когда появившаяся экономка попросила хозяйку на пару минут по срочному делу и увела ее из холла. Ара прошлась туда-сюда и остановилась перед огромным камином, задумчиво глядя на догорающие угли и размышляя о родителях. Шаги она не услышала, поэтому вздрогнула, когда прямо над ухом раздалось:
– Спасибо.
Девушка обернулась к вплотную подошедшему маркизу.
– Спасибо за сегодняшний вечер, – повторил он. – Я давно не видел ее такой радостной и оживленной.
Ара чуть повела плечом.
– Это мне стоит поблагодарить вашу матушку. В последнее время мне этого очень не хватало – не хватало чуда. И сегодня я с ним познакомилась.
Несколько мгновений лорд Кройд молча смотрел Аре в глаза, а потом чуть откинул голову, глядя на нее свысока, и спросил уже другим, сухим и отстраненным, тоном:
– Что я могу сделать для вас в качестве ответной услуги помимо исполнения нашего договора? Быть может, у вас остались еще, какие-то неразрешенные вопросы, мисс Эштон?
– Только один, Асгарт: почему, зная печальную историю своей матери, вы поступили схожим образом с мисс Коннорс – бросили ее и будущего ребенка? Почему вы поступаете так со мной?
Жилка на лбу маркиза дернулась.
– Если мне не изменяет память, вы до сих пор девица, и непорочное зачатие вам не грозит, а в договоре оговорен пункт о ненасилии.
– Речь ведь не только о физическом насилии. Насилие над волей порой не менее болезненно…
Его глаза сверкнули, отразив красноватый отблеск догорающих углей, но ответить маркиз не успел. Прислушался:
– Договорим в другой раз. Приятной прогулки.
Он поклонился и удалился через боковой коридор. Спустя несколько секунд после его ухода Ара услышала шаги возвращающейся Бланш. Та вошла в холл, поправляя шаль.
– А вот и я! Ну, что, вы готовы, дорогая?
Прогулка длилась около получаса, и Ара любовалась звездами, подставляя лицо ветерку и стараясь ни о чем не думать – ни о прошлом, ни о будущем. Отчего-то и то и другое заставляло сердце тоскливо сжиматься. Обратно они с Бланш двинулись длинной дорогой, чтобы растянуть удовольствие на лишние несколько минут.
На одной из аллей дорогу заступил слуга с фонарем, осведомившись, не оставляла ли мисс Эштон свои дорожные перчатки в теплице. Он не стал их трогать, поскольку не был уверен.
– Да, кажется, оставила, – спохватилась Ара.
– Вы меня извините, дорогая, если не стану делать с вами крюк? Я, признаться, уже устала, а нужно еще отдать распоряжения повару насчет завтрака.
– Конечно, Бланш, я вас догоню, – Ара коснулась губами подставленной щеки и последовала за слугой. Свернув в последний раз и очутившись перед открытой дверью оранжереи, девушка удивленно огляделась – лакей, как сквозь землю провалился, – пожала плечами и переступила порог.
