А действует так не свежий воздух, а мужчина, целующий сейчас каждый ее пальчик и заставляющий сердце бешено колотиться в груди. И хотя Ара не испытывала ни грамма стыда за то, что сейчас происходило и происходит, получится все же неловко, если Бланш выглянет в коридор и застанет ее у двери спальни не одну, к тому же с растрепанными волосами и распухшими губами. Поэтому она нажала на ручку своей двери и громко сказала:
– Доброй ночи, Бланш!
– Спокойной ночи, Ара.
Последний поцелуй, самый нежный и сладкий, и Ара скользнула в свою комнату. Не зажигая свет, привалилась спиной к двери, прикрыла глаза и тронула губы, еще хранящие тепло и вкус губ маркиза. В груди словно тоже расцвел пышный куст роз с прекрасными ароматными лепестками и неотъемлемыми раздирающими душу шипами. И от этого было невероятно больно, и невероятно хорошо. А еще безумно страшно и радостно до слез.
Как же наивна она была в тот вечер в театре, когда решила, что сумела удержаться на краю, на тонком лезвии, не понимая, что странное томление в груди – это росток будущей розы, а сама она уже летит в бездну, распахнув ей навстречу объятия.
Нет, Ара не удержалась: она сорвалась прямиком в черную пропасть – влюбилась в чудовище, которое… быть может, все-таки не чудовище?
Аре снилось, что она лежит в ящике. Тесном длинном ящике, как раз под ее рост, и без крышки, а вокруг – только туман. Сплошное белесое марево, в котором скользят смутные тени. Девушка была полностью обнажена и не могла пошевелиться, поскольку тело сковывали тесным коконом плети роз. Они напоминали прекрасное благоухающее платье с кроваво-красными бутонами, а еще причиняли боль, и там, где в кожу впивались шипы, выступили алые капельки.
И снова, какая-то женщина звала из тумана:
– Ара, где ты? Девочка моя, ты где?..
Не просто, какая-то – ее матушка. Теперь Ара ее узнала!
Девушка хотела откликнуться, успокоить ее, но не сумела издать ни звука. А потом вдруг поняла, что лежит в узком проулке – из тумана вылепились кирпичные стены, на ближайшей из которых значилось «Лэйн-роуд».
Внезапно одна из теней выступила вперед, обретая плотность и знакомые очертания: высокая мощная фигура, гибкие уверенные движения хищника и… длинные когти на концах пальцев. Чем ближе он подходил, тем сильнее стучало сердце Ары, заходясь от смеси ужаса и томления. Мужчина склонился над ней и несколькими взмахами когтей разрубил оковы из роз. Ара вскрикнула, но вместо звука из ее рта вырос багровый бутон… Мужчина снова занес руку, сверкнув когтями, и…
В тот же миг туман разорвал истошный женский вопль, и Ара проснулась, чтобы уже через пару мгновений снова погрузиться в сон, совершенно другой и полностью развеявший следы предыдущего.
Наутро Ара не помнила, что ей снилось, зато ее посетили все те сомнения, для которых вчера не нашлось места под влиянием особой магии вечера и волшебных поцелуев. Но, увы, уже ничто не могло повернуть вспять ее чувства к маркизу. Очень сложные и запутанные чувства, которые, казалось, приковали ее к нему крепче любых цепей.
И это было страшно – страшно осознавать себя настолько открытой и уязвимой перед другим человеком. И не просто человеком, а безжалостным манипулятором с неясными мотивами, с которым она связана щекотливым договором и трудным прошлым. Прошлым ли? Таковым оно станет, когда Асгарт исполнит свою часть сделки и вернет ее отцу все, что забрал, а потом… что потом?
Маркиз ведь ни разу не намекнул, что между ними, что-то изменилось. Все с первого и до нынешнего дня оставалось в рамках договора. Он просто трогал Ару так, как женщину должен трогать только муж, научил кататься верхом, пробудил чувственность, целовал до звезд перед глазами и наворачивающихся слез, вырастил для нее розу… а еще заставил соврать хорошему человеку, убил троих у нее на глазах, цинично бросил свою беременную любовницу и проворачивал, какие-то темные дела с ящиками… И вот теперь Ара ждет от него… чего? Заверений в вечной любви, потому, что только ее неумелые поцелуи и неопытность сумели воспламенить его страстным чувством, которым он доселе не пылал ни к одной женщине на земле? Да, в страсти можно не сомневаться: достаточно вспомнить, какими темными были его глаза и горячими – бедра, когда он прижимал ее вчера к себе, и даже сейчас щеки Ары горят от этих воспоминаний…
Девушка вздохнула и потянулась к баночкам с кремами. Смешав пудру с капелькой крема, как могла замаскировала припухлость рта. Она решила, что не станет накручивать себя понапрасну, но и голову постарается не терять. Все-таки, чтобы ни твердило сердце, Ара не знает, чего на самом деле хочет от нее маркиз…
