В лестнице было ровно двадцать три ступени. Ара считала. Это помогало отвлечься от бегущего по спине озноба и мысли о том, что ее ждет в конце темноты. Несколько раз посещало малодушное желание развернуться и сбежать к безопасности первого этажа, но Ара, стискивая зубы, заставляла себя спускаться дальше. Даже ее тень на стене в трепещущем ореоле света приобрела пугающие черты: то вытягивалась сумрачным насекомым с непомерно длинным узким телом, переползая на потолок, то сжималась в маленькую испуганную девочку, словно бы протягивающую к Аре руки и умоляющую повернуть назад, пока не поздно.
Ни единый звук не был слышен, кроме звука ее шагов и ее же оглушающего прерывистого дыхания.
Наконец, Ара оказалась на пятачке десять на десять ярдов. С одной стороны к нему примыкала лестница, по которой она только, что спустилась, а с другой помещалась… еще одна дверь. Ара приблизилась и прислушалась. Ей почудился, какой-то шорох на другой стороне. Но мог действительно просто почудиться.
Жаль, что у нее нет с собой никакого оружия, вроде пистолета. Хотя зачем он ей? Все равно не умеет пользоваться. Впрочем, подсвечник, тяжелый, внушительный, вполне мог сойти за оружие. Девушка тут же одернула свое не в меру разыгравшееся воображение. Это все нервы.
Она положила пальцы на дверную ручку и, когда оставалось только сомкнуть их и потянуть створку на себя, отдернула руку. Быстро прошлась по пятачку, зажигая настенные лампы на одну свечу. Когда мягкий свет прогнал все тени, полностью выставляя на обозрение небольшую площадку, стало спокойнее. Ара решительно подошла к двери, дернула на себя ручку и… ничего. Дверь была заперта.
«Ну, вот и все! – обрадовался внутренний голосок, с самого начал отговаривавший спускаться в подвал. – Ты сделала, что могла: ключ либо у маркиза, либо у экономки. И ни тот, ни другая, разумеется, тебе его на дадут».
Наверное, это было трусливо, но девушка не смогла сдержать вздох облегчения.
И словно в ответ на него по ту сторону двери раздался стон. Уже успевшая отвернуться и даже шагнуть к лестнице, Ара застыла на месте.
– Помогите… – прошелестел измученный голос, – бога ради… помогите…
С бешено колотящимся сердцем девушка вернулась обратно и приложила ухо к створке, но больше не донеслось ни звука. Там сейчас… ЧЕЛОВЕК?! Живой человек?! Судя по голосу – едва живой.
– Вы… кто вы?.. Как давно заперты?
– Помогите… пить… – бормотал несчастный, – сжальтесь… он придет… врача…
Пленник уже явно бредил и, возможно, не дотянет до утра. А если маркиз не вернется сегодня? Или, – ударила страшная мысль, – смерть в этом подвале не является чем-то из ряда вон. И в тех черных окованных цепями ящиках… Ара судорожно втянула в себя воздух.
Снова подергала ручку.
– Дверь закрыта. Вы меня слышите? Как вы? Вы не ранены?
– Помогите…
– Как?! – в отчаянии воскликнула она. – У меня нет ключа!
– Не… ключ… – так же едва слышно. – Он открывает… не ключом…
Только после этих слов Ара поняла, что на двери нет замочной скважины.
– Ручка… поверните ее… трижды вправо… а потом влево… на пол-оборота… и оставьте… параллельно полу.
Не тратя времени на удивление, Ара поставила канделябр на пол и сделала, как ей сказали.
Что-то щелкнуло, но дверь осталась по-прежнему заперта.
– Теперь… простучите по двери… вот это…
Она услышала ритм, довольно замысловатый, который отбивали, кажется, по полу чем-то металлическим. Пленнику пришлось повторить его еще раз, поскольку с первого запомнить сложную последовательность не удалось. Едва Ара извлекла костяшкой пальца последний звук, раздался новый сухой щелчок, словно отодвинулся второй невидимый затвор.
– Теперь… надавите на лунки… видите… появились?
В том месте, которое раньше закрывала вертикально стоящая ручка, теперь действительно обнаружились пять глубоких впадинок, будто специально для руки, и Ара, вставив в них пальцы, надавила. И тут же, ойкнув, отшатнулась, уставившись на пять капель крови, выступивших на концах пальцев от порезов обо, что-то острое.
Последний щелчок, и створка с тихим скрипом приоткрылась…
Девушка шагнула вперед, распахнула ее, подняла повыше подсвечник и зажала себе рот ладонью, сдерживая крик.
На полу у противоположной стены крошечного карцера скорчился молодой мужчина, даже юноша – лет семнадцати. Бледное изможденное до выступающих ребер тело было опутано вделанными в стену за ним цепями и прикрыто лишь полотняными штанами, открывая на обозрение худой торс с множеством свежих и уже подживающих синяков, ссадин и отметин, напоминающих… следы от плети и ожоги?! О господи, его пытали!
Пленник поднял затуманенные давно не видевшие свет глаза и часто заморгал, закрываясь ладонью от свечей. Звякнул металл, и Ара поняла, что ритм по полу он выстукивал кандалами. Массивные обручи натерли кожу на отощавших запястьях и лодыжках до багровых ран, особенно хорошо видных на бледной истончившейся коже, которая, казалось, может в любой момент порваться, обнажив кости. Удивительно, как в нем до сих пор держалась жизнь!
