– Хочу тебя всего, – стонет Ара в ответ, сминая ладонями каменные ягодицы, толкая его на себя. – Целиком… без остатка. Обе… ипостаси.
И чудовище откликается на этот зов, сменяя страстного, но нежного любовника. Рывком переворачивает ее обратно на живот и, не дав опомниться, входит одним толчком до упора, тянет назад за волосы и, когда она выгибается, кладет ладонь на горло. Берет на этот раз, как животное самку, показывая грубое обладание, безжалостно врываясь в нежное податливое тело, вдавливая его каждым толчком в кровать, полностью подминая под себя. И нет ничего прекраснее, чем принимать от него наслаждение и боль, принимать его во всех проявлениях. И впервые услышать, как он хрипит, извергаясь в нее и не прекращая последних судорожных движений…
Отдохнуть немного, водя руками по разгоряченным телам друг друга, сплетаясь языками, и начать все заново…
До смерти – не до смерти, а под конец она была чуть живой от усталости и удовлетворения и чувствовала легкое жжение и натертость там, где не привыкла их ощущать. И пока Ара лежала, покачиваясь на легких волнах неги и возвращаясь в реальность, этот неугомонный продолжал покрывать мягкими поцелуями ее плечо, шею, поглаживать то живот девушки, то бедро, словно не в силах перестать трогать ее.
Они лежали поверх влажных сбившихся простыней. Угли уже почти догорели и теперь вспыхивали и гасли в полумраке комнаты, похожие на россыпь драгоценных камней. Ара повернулась лицом к маркизу и, протянув руку, коснулась его скулы, повторила линию бровей, спустилась ниже и со смехом отдернула пальцы, когда он попытался поймать их губами.
Приподнялась на локте, рассматривая чуть улыбающегося мужчину, с которым разделила сегодня больше, чем постель, и во всем облике которого царила такая же ленивая удовлетворенность. Прищурилась.
– Скажи… а ты, когда-нибудь использовал на мне свои инкубские чары?
Асгарт приподнял бровь.
– Ладно, не чары, а… внушение? Влияние? Тебе лучше знать, как это называется. Я имею в виду состояние той девушки в твоем кабинете. Это было похоже на… анестезию.
Мысленно Ара поставила зарубку непременно отыскать девочку, убедиться, что с ней все в порядке, и вернуть деньги, которые та обронила.
– Я понял, о чем ты.
Маркиз все-таки поймал ее пальцы, правда уже рукой, и, прежде чем ответить, провел ими по своим губам.
– Сознательно – никогда.
– А несознательно?
На этот раз кончики ее пальцев прикусили.
– Случилось… один раз. Помнишь, ты натерла кожу ремнем от стремени, а я смазывал ссадины.
Еще бы Ара забыла. Даже сейчас почти ставшие мягкими соски снова напряглись при одном лишь воспоминании о том, как сохло горло, пульсировало лоно, а в голове плыл алый туман от совершенно невероятного сумасшедшего запаха, исходившего от маркиза. Или соски напряглись, потому, что он раздвинул ее указательный и средний пальцы и провел кончиком языка по контуру между ними, задержавшись в ложбинке? Вот же… неугомонный! Но Ара не жалуется, ни капельки.
– Вот оно, как! – шутливо поджала губы она. – Значит, пока я была, можно сказать, в беспомощном состоянии и воспринимала вас исключительно, как доктора, вы, лорд Кройд, пользовались ситуацией?
– Ты всегда возбуждаешься на приеме у врача?
– Что?!
– Эти… – он насмешливо глянул, – чары сработали непроизвольно, оттого, что я возбудился. А возбудился я потому, что возбудилась ты. Любой бы на моем месте тронулся от такого мощного сексуального зова, который ты источала. Ты буквально пахла сексом, кричала всем телом «возьми меня», так, что я проявил поистине феноменальную сдержанность. Чтобы было понятнее: эта сила – часть меня, моей природы, напрямую зависящая от моего эмоционального состояния. Люди ведь тоже не всегда могут контролировать свои эмоции или в одну секунду их обуздать.
Он потянул Ару на себя, усадив сверху. Девушка, поддразнивая, чувственно провела ладонями по его груди, глядя сверху вниз.
– Ох, если б я знала, о чем ты думал, врачуя с таким серьезным лицом мои ужасающие раны…
– Если б ты знала, о чем я в тот момент думал, бежала бы от меня без оглядки, отбиваясь молитвенником, и запиралась каждую ночь на замок, придвинув к двери всю имеющуюся мебель.
– И это бы помогло? – с сомнением спросила Ара, вспомнив выбитую одним пинком дверь.
– Конечно же, нет. Но если бы мне было безразлично, как взять тебя, ты бы еще в первую ночь под внушением умоляла сделать это с тобой всеми известными способами.
Его слова отозвались теплом: ему было важно, как Ара почувствует себя после близости, что говорило о многом. Хорошее настроение бурлило внутри пузырьками шампанского, прорывалось непривычной игривостью.
– Кстати о способах: думаю, сегодня ты продемонстрировал мне если не все, то почти все из тех своих мыслей…
– Даже не надейся. Источник моей грязной фантазии сидит на мне, делая ее поистине безграничной. И если уж тебе так нравятся мм… врачебные процедуры, можем, как-нибудь повторить.
– Только уже без седла.
