– Вот ты мне и купи! – Зло процедил Дэйн, добравшись до кухни. – Ты же у нас свободен, пока я тут связан по рукам и ногам. Бабки отдам. Но если выберешь мне дерьмовый драндулет, я прикачу его к твоему дому и оставлю взамен твоего. Понял?
Нет, этот несносный «рыжик» еще хохотал? Как он мог так хохотать в трубку, когда Дэйн по уши, да нет, уже по самую макушку, увяз в дерьме?
– Куплю. – Раздалось на том конце. – Вечером будет. Пока загони свой в гараж и ходи пешком.
«Яйца тебе откручу» – хотел сказать Дэйн, но не сказал. Все-таки помощь. Все-таки, это надо расценивать, как помощь.
Вода в стакане преломляла солнечные лучи и шла мелкой рябью, потому что подрагивали лежащие на столе ладони. Рядом лежал притихший телефон; пить не хотелось.
Он показал ей дом, представил Барту и заставил переодеться в одну из своих маек; Ани сидела на стуле в кухне, нахохлившись, и старалась не шевелиться, так как каждое движение оголяло то левое, то правое плечо; майка доходила до самых колен.
– Если подвязать пояском, получится платье. – Пошутил Дэйн. Вновь неудачно, так как гостья не улыбнулась – она явно чувствовала себя не в своей тарелке.
– Итак, начнем. – Эльконто смущенно прочистил горло, взял в руки шариковую ручку и придвинул один из чистых листов бумаги, что принес с собой. Напротив Ани дымился кофе; на блюдце нетронутыми лежали три печеньица с шоколадной крошкой – он бы давно их съел, она не касалась, стеснялась. Из-за падавших на стол солнечных лучей бумага казалась не белой – светящейся. Он неуклюже нарисовал на ней бюстгальтер. Присмотрелся, добавил кружевные лямочки и два цветочка на каждой чашечке; лицо Ани-Ра сделалось розовым.
– Я еду в магазин – за едой и одеждой для вас. Мне нужно знать размеры.
Ее щеки пошли ярко-красными пятнами.
– Не-е-е, мадам, так не пойдет. Если я не буду знать размеры, я просто скуплю все, что у них есть. Все трусы и все лифчики любых размеров. А вы же сами будете выбирать, что подходит. Так лучше?
– Не надо ничего покупать.
– Надо. Вам нужно будет менять нижнее белье. Или хотите ходить в моем? Пожалуйста, не жалко.
Он провоцировал ее и знал об этом. Ну, а как еще? Им придется найти общий язык и начать общаться. Чем быстрее они придут к взаимопониманию, тем быстрее научатся комфортно сосуществовать под одной крышей.
– Так какой размер?
Она выдавила из себя слова, словно остатки сока из застывшей корки лимона.
– В3.
Дэйн тут же сделал у картинки пометку. Дорисовал трусы с рюшечками, поднял голову.
– Тоже «В». – Быстро добавила Ани, не отрывая взгляд от окна; кожа на ее щеках не розовела – пылала. Глаза лихорадочно блестели.
– Послушайте, может, была сумочка? Моя сумочка? Там, в такси? Там могли быть мои документы, деньги, кредитки… Я могла бы сама все купить. А так я… Я – нахлебница!
Последнее слово прозвучало с такой горечью, что Эльконто вновь стало жаль одетую в безразмерную футболку девчонку; теперь и не скажешь, что вчера эта фурия пыталась его зарезать. Обычная, смущенная до крайней степени мадам. Нормальная. Очень даже нормальная.
Дэйн мягко произнес.
– Не было сумочки. Не знаю, почему. Послушайте, – добавил он радостно, – давайте представим такой сюжет и поверим, что так все и было на самом деле. Вы приехали ко мне на свидание, мы понравились друг другу, встретились еще несколько раз, а затем вы переехали ко мне жить. Я накупил вам кучу барахла, всячески холил и лелеял, затем надоел вам – начал раздражать дурацкими шуточками, стал храпеть по ночам, некрасиво выдавливать зубную пасту из тюбика, разбрасывать по дому носки и вы хлопнули дверью. Так вот, представьте, что сейчас как раз время стадии «накупил вам кучу барахла». Ну, как?
– И мы еще не дошли до стадии «начал храпеть»?
Ани вновь кусала губы, как делала это очень часто, только теперь она кусала их для того, чтобы не улыбнуться.
– Даже не дошли до стадии дурацких шуточек.
– А за это барахло я когда-нибудь смогу расплатиться?
– В любое время. Только я не приму деньги.
– Почему?
Напряжение начало спадать.
– Потому что во время стадии счастливого «вместепроживания», вы принесли мне массу положительных эмоций. Так что, овчинка стоила выделки.
Она поняла намек. И впервые улыбнулась открыто.
– Я, все-таки, расплачусь.
– Как хотите.
– Расплачусь!
– Можете попробовать.
– Вот вы вредный!
– Да, я тот еще упертый перец. Можете начинать изучать эту черту характера, чтобы побыстрее дойти до стадии «надоел».
– Но мы ведь только начали!
Теперь они улыбались оба. А, увидев это, столкнувшись взглядами, тут же отвели их в стороны, смутились. Он взялся за шариковую ручку, она за полуостывший кофе. В солнечной, тихой кухне повисло молчание, но на этот раз не тяжелое – скорее любопытное и щекочущее. Косился на сидящих за столом людей Барт – с появлением Ани он сделался тактичнее, настороженнее и тише, редко подавал голос, но часто наблюдал.
– Значит, майки среднего размера?
– Да, где-то сорок четыре.
– А штаны? Вы их любите?
– Ношу.
– А юбки?
– Тоже иногда.
– А платья?
– Зачем мне платья?
– Вдруг пригодятся?
