Я развела руки в стороны. Ленбрау внимательно смотрел на меня. Вот только в его взгляде не было страсти. До меня дошло, что мы не играем в строгого доктора и невинную пациентку. Это и есть врачебный осмотр.
– Подойди к окну, – следующий приказ. Затем: – Повернись.
Я подчинялась, желая закатить глаза. Сказала же ему, что со мной всё хорошо. Но Идан не верил на слово, предпочитая убедиться сам.
Осмотрев и ощупав меня целиком, сверху донизу, он скомандовал:
– Залезай в ванну.
Я радостно послушалась и опустилась в горячую воду, ожидая, что вот сейчас начнётся то, ради чего Идан и пошёл сюда вместе со мной. Как вдруг у меня за спиной скрипнула, закрываясь, дверь.
Я обернулась. В ванной больше никого не было.
Что это значит? Куда он ушёл? И почему?
Я растерянно смотрела на запертую дверь, не понимая, что случилось. Ладно, выберусь отсюда и всё выясню.
Я собралась мыться самостоятельно, но поняла, что не приготовила горшочки с мыльным раствором. Подчинилась приказу мужа, не подумав ни о чём. Всё-таки мужчины лишают нас способности мыслить разумно.
Пришлось вылезать и шлёпать мокрыми ногами до полок, стараясь не поскользнуться. Хватит уже с меня несчастных случаев.
Я потянулась к полке с горшочками и почувствовала сквозняк, прощекотавший кожу.
– Зачем ты вылезла? – одновременно за спиной раздался недовольный голос.
От неожиданности я вздрогнула. Хорошо, не успела взять шампунь, сейчас бы собирала его с пола среди черепков.
Идан быстро подошёл ко мне, поставив на полку маленький горшочек, покрытый ветошкой.
– Давай помогу, а то поскользнёшься. – Не дожидаясь ответа, он подхватил меня под руку и повёл к ванне, выговаривая: – Почему ты такая непослушная? Делаешь совсем не то, что тебе говорят.
– Потому что ты ушёл, а мне нечем мыться, – придерживаемая Иданом, я снова опустилась в ванну.
– Я только взял мазь у Исты, это дело двух минут. Надо было просто подождать, – он всё ещё продолжал мне выговаривать, словно непослушному ребёнку.
– Если бы ты сказал об этом, я бы знала. Но ты снова молча исчез, а мысли читать – я не умею!
Может, и не стоило повышать голос. Да и ссориться из-за такой ерунды было глупо. Однако его недовольно-снисходительный тон выводил из себя.
С полминуты Идан молчал, а затем опустился на пол, положив подбородок на бортик ванны.
– Прости, – тихо произнёс он, глядя мне в глаза. – Я должен был сказать, куда ухожу. Это привычка жить одному, но я исправлюсь. Обещаю.
Я потянулась к нему, обняла за шею и прошептала в самое ухо:
– Я рада, что ты мой муж.
А потом крепко прижалась к нему. Так крепко, как только смогла.
– Я тоже рад, что это именно ты, – ответил он, чуть промедлив и таким странным голосом, будто размышлял о чём-то. После чего добавил уже обычным тоном: – Давай-ка я тебя вымою, а затем обработаю синяки и ссадины.
Идан снял сюртук с рубашкой, продемонстрировав мне поджарый живот и крепкие мускулы. Сочтя это за обещание, я довольно выпрямилась в ванне, ожидая нежных прикосновений и поглаживаний.
Однако не угадала. Ленбрау взял вехотку, налил на неё шампуня и принялся меня мыть. В каких-то местах резкими сильными движениями, в других – очень осторожно, едва касаясь.
Но всё равно ссадины щипало, а синяки напоминали о моём легкомыслии.
Затем Идан вылил на меня ведро тёплой воды, смывая пену. Помог замотать волосы полотенцем, а саму обернул простынёй и вытащил из ванны. Разморенная его прикосновениями, я совершенно расслабилась. Впервые за время новой жизни забыла, что должна соблюдать осторожность и постоянно быть настороже.
Это придало уверенности, что я всё делаю правильно.
Подхватив на руки, Идан отнёс меня в спальню. Усадил на кровать и сказал:
– Посиди, я вернусь в ванную за мазью и сразу обратно.
Как он быстро учится! Ну разве не идеальный мужчина? Я счастливо вздохнула. Похоже, совсем размякла. Но меня это больше не пугало.
Идан действительно вернулся спустя минуту. Велел подняться, стянул с меня простыню и тщательно промокнул кожу, не пропустив ни одного участка.
Эти прикосновения были исполнены нежности, но тоже не несли никакого подтекста. Муж ухаживал за мной, потому что я пострадала и нуждалась в его помощи. Так было даже лучше, чем если бы мы с Иданом занялись сейчас любовью.
Вытерев, он подвёл меня к окну. Ещё раз осмотрел, а затем снял ветошку с горшочка и начал намазывать на ссадины зеленоватую мазь. Эта пахла менее резко, зато царапины сразу начало щипать.
Я втянула воздух сквозь зубы, чтобы перетерпеть, и вдруг почувствовала лёгкий ветерок. Идан подул на мои ссадины.
– Так легче? – спросил он.
Я смогла только кивнуть, в горле застрял комок, состоящий из благодарности, нежности и, кажется, даже… любви.
Когда моё тело покрылось широкими зеленоватыми пятнами, доктор удовлетворённо кивнул, велел стоять, пока мазь не высохнет, а сам направился к шкафу.
Порывшись в моём скромном гардеробе, Идан многозначительно хмыкнул, сказал:
– Я сейчас вернусь, – и снова ушёл.
