Да, он единственный врач на все Холмы и округу. Да, он станет часто уезжать к своим больным, оставляя меня на несколько дней. Я постараюсь с этим смириться. Ведь когда муж будет со мной, он сторицей восполнит время своего отсутствия.
Стоит ли Идан Ленбрау того, чтобы ждать его возвращения? Определённо стоит!
Меня пронзило, словно молнией. Окрылённая, я не могла держать это в себе, мне нужно было поделиться с мужем.
– Идан, – я легла рядом с ним, прижалась, одновременно проводя ладонью по щеке, уже немного шершавой от щетины.
– М-м, – он открыл глаза. Взгляд, слегка расфокусированный со сна, остановился на мне, тут же наполняясь теплом. Идан улыбнулся, такой сонный, уютный, родной.
Кому нужны слова? Всё и так понятно!
Я потянулась к его губам, накрывая их поцелуем. Сначала лишь нежно касалась, пробовала вкус, а затем усилила нажим. Идан легко отдался поцелую, ещё прежде, чем осознал, что происходит. И лишь когда я начала расстёгивать его рубашку, вдруг запротестовал, перехватывая мои руки и отодвигаясь.
– Ежа, нет, – выдохнул он, но во взгляде отражался совсем иной ответ. – Мазь…
Я мягко высвободила руки из захвата и закрыла его губы пальцами.
– Мазь давно впиталась, поэтому теперь доктором буду я. А ты послушным и молчаливым пациентом. Договорились?
Идан кивнул, принимая правила. В его глазах разгоралось пламя.
Чтобы показать серьёзность своих намерений, села на него верхом и крепко сжала бёдрами – не вывернется. А затем продолжила расстёгивать рубашку. Медленно и неторопливо.
Ленбрау выдержал недолго. Лишь стоило последней пуговке выскользнуть из петли, он перехватил инициативу. Больше не было бережных и осторожных прикосновений. Напротив, его руки разжигали пожар, полыхавший всё ярче с каждой лаской.
И о прописанном им же покое он вряд ли уже вспоминал. Покоя этой ночью мы больше не знали.
Когда пламя наконец утихло, и мы лежали в объятиях друг друга, предаваясь сладостной истоме, я вспомнила кое о чём важном.
Приподнялась на локте и очень серьёзно потребовала:
– Не смей больше называть меня Ежей!
– Почему? – его изумление оказалось столь искренним, что я заподозрила неладное. И мгновение спустя Идан пояснил: – Ты же сама говорила, что близкие люди тебя так называют. Я думал, мы теперь достаточно близки.
Кажется, я в шаге от провала.
Сначала сама сказала ему, а теперь требую противоположного. И как быть?
Передо мной встал выбор: смириться с этим жутким сокращением моего нового имени или стоять на своём. Становиться чем-то средним между ежом и бабкой Ёжкой совсем не хотелось. С куда большим желанием я бы сохранила прежнее имя. Но и попасть на костёр инквизиции из-за ностальгии – такой себе вариант.
Какие бы тёплые чувства я ни испытывала к Идану, у меня не было твёрдой уверенности, что он сможет принять меня – настоящую. Вдруг, узнав, кто такая Еженика на самом деле, он помчится строчить донос? Хотя ему и строчить необязательно. Идан же сотрудничает с инквизиторами. Может сразу пойти к начальству и всё рассказать. Тогда участь моя будет решена. Окончательно и бесповоротно.
Но ведь я хотела довериться мужу. Разве сейчас не подходящий момент, чтобы попробовать? К тому же можно не рассказывать ему всю правду сразу. Открываться понемногу, делать маленькие шажочки, как я читала в какой-то книге по психологии.
– Ты права, – вдруг перебил Идан мои напряжённые размышления. – Я не просто близкий человек, я твой муж. И называть тебя хочу тем именем, которое больше никто не знает. Чтобы оно было только наше с тобой. Например…
Он набрал воздуха, мысленно подбирая подходящее имя.
– Женя, – выпалила я, не давая себе возможности передумать.
– Женя, – повторил за мной Идан. И ещё раз протяжно, почти по слогам: – Же-ня.
Словно пробовал на вкус.
– А что, мне нравится, – он улыбнулся и поцеловал меня в нос. – Женя.
У меня отчаянно колотилось сердце. Я всматривалась в лицо мужа и искала там малейшие признаки сомнения.
Заподозрил он что-то? Мне стоит опасаться? А может, уже готовить побег, чтобы инквизиторы не застали врасплох?
Однако Идан смотрел прямо. В его глазах сияло тепло. Как я ни пыталась, не заметила никаких следов подлых мыслей. Либо доктор Ленбрау – отличный игрок и умеет делать покерфейс, либо я несправедлива по отношению к нему.
Скорее всего, второе. Идан казался мне честным и порядочным человеком. Тем, кто не станет таиться, а выскажет свои подозрения напрямую.
Может, я настолько привыкла опасаться и не доверять, что сейчас мне сложно свернуть с проторенной дорожки?
Решено! Я всё ему расскажу. И пусть выбирает: принять меня такую, как есть, Женю из другого мира, унаследовавшую магию Еженики.
Или сдать инквизиторам.
Я не хочу больше лгать, изворачиваться и возводить между нами стены, чтобы муж сквозь них не увидел меня настоящую.
– Идан… – я набрала воздуха, пока не исчезла решимость во всём признаться, но он накрыл мои губы поцелуем, мгновенно сбивая весь настрой на исповедь.
– Женя, – прерываясь лишь на доли мгновения, шептал он, – мне пора ехать. Я должен открыть клинику и начать приём.
