Говоря это, он продолжал касаться губами. Уголка рта, щеки, шеи. Я послушно запрокинула голову, открывая ему полный доступ. Однако Идан вдруг с силой оторвался от меня и вскочил с кровати.
– Прости, я должен ехать.
У меня всё ещё кружилась голова от поцелуев. Мысли разбредались в разные стороны, как улитки после дождя. Я и думать забыла о каких-то там признаниях. Смотрела, как мой муж одевается, и испытывала лишь сожаление, что он уезжает.
– Я вернусь через два дня. Максимум три, – добавил он, чуть подумав. А затем опустился рядом со мной на смятую постель и пообещал: – А ещё изменю график приёма, чтобы проводить с тобой больше времени.
И поцеловал. Нежно, сладко.
– Поспи ещё, – велел напоследок, прежде чем выйти из спальни и закрыть за собой дверь.
Я перекатилась на другую половину кровати, где лежал Идан. Подушка хранила его запах. Я уткнулась в неё лицом и тут же уснула.
Проснулась ближе к обеду, выспавшейся и отдохнувшей. Воспоминания о минувшей ночи сначала всплывали медленно, словно волны прилива. А затем окатили меня с головой.
Я назвала Идану своё настоящее имя и собралась во всём признаться. Хорошо, что он меня перебил. Я ещё слишком мало знаю его, чтобы довериться безвозвратно. Мне нужно чуть больше времени.
И тем не менее настроение было превосходным. Я чувствовала, что всё равно сделаю это – расскажу. Не сейчас, так чуть позже. Когда вновь наберусь смелости.
Это всего лишь отсрочка. У меня есть целых два дня перед второй попыткой. А может, даже три. Или больше, ведь никто не принуждает меня спешить. Расскажу, когда буду полностью готова. И неважно, в какой из дней это случится.
Задумавшись о днях, вспомнила, что завтра истекает срок, отпущенный Рамиссой на создание сумочек.
Я вскочила с кровати и бросилась одеваться. Совсем потеряла голову, забыв о делах. А ведь думала, у меня останется лишнее время, чтобы сделать к сумочкам комплекты аксессуаров.
Мазь Исты сотворила чудо. Или помогло лечение доктора Ленбрау. О вчерашнем падении и позавчерашнем вывихе ничто не напоминало. По крайней мере, если не искать под домашним платьем синяки и ссадины. А у меня на это совершенно не было времени.
В кухне ждал завтрак, накрытый полотенцем. Бабура с Истой давно принялись за дела. Только я по-барски нежилась в постели до обеда.
Теперь отдых закончился. Пора браться за работу и наверстывать упущенное. Я решила, что отправлюсь в Холмы завтра утром, а значит, к ночи должна всё дошить.
Однако спустя пару часов меня прервал неожиданный стук в дверь.
– Входите, – позвала я, лишь поднимая голову от шитья.
– Барышня, – Иста топталась на пороге и вообще выглядела неуверенно, – там к вам приехали.
– Кто? – удивилась я. Идан уехал, а больше никого не ждала.
– Не знаю, барышня, – нянька развела руками. – Зван прибежал, грит, докладай госпоже про гостей. А я-то на крыльце была. Ужо всматриваться не стала, видала только, что на коляске приехали.
– Кого ещё там принесло? – пробормотала недовольно, поднимаясь и откладывая шитьё дрогнувшей рукой.
Мысленно уже прикидывала варианты, изо всех сил отгоняя догадку, что это инквизиторы. Идан не такой! Он не стал бы доносить на меня, даже если б и догадался. Ведь не стал бы?
Пригладила волосы, оправила платье, заодно вытирая ладони о подол, и пошла встречать гостей. Перед выходом задержала дыхание. Но затем отругала себя. Мне нечего бояться. Я у себя дома и ничего плохого не сделала.
Запоздало мелькнула мысль, что в мастерской полно тетрадей с конспектами по магии, но я её прогнала. Уничтожить их всё равно уже не успею. Да и почему я должна бояться обыска? На это нет никаких причин!
Хватит догадок. Сейчас выйду и всё узнаю.
Я глубоко вдохнула и открыла дверь.
У крыльца стоял Дунгаль Флоси. Выглядел он не так уверенно, как несколько дней назад у себя в усадьбе. Зато своим фингалом мог бы осветить небольшую деревеньку.
Ай да Идан, ай да молодец!
Я широко улыбнулась, изображая приветливость, и шагнула к краю верхней ступеньки. Спускаться к соседу не собиралась. Сначала выясню, с чем он приехал.
– Господин Флоси, какими судьбами! – воскликнула я, ехидно добавляя: – Прекрасно выглядите. Это новое украшение вам очень к лицу.
Дунгаль покраснел. Большой синяк под правым глазом, который сначала переливался в основном фиолетовым и жёлтым, приобрёл ещё и алые краски. К тому же левую руку сосед держал слегка отставленной в сторону, будто в боку что-то болело.
– Я к вам по делу, – буркнул Флоси.
– По какому?
Я ещё хорошо помнила, как бежала из Поречья. Только пятки сверкали. Поэтому с моей стороны было бы весьма неосмотрительно приглашать соседа в дом, где сейчас только мы с Истой. Ведь в случае чего, и на помощь некого позвать.
Уж лучше проявлю неучтивость, держа его даже не на крыльце, перед ним. К тому же Дунгаль другого отношения и не заслужил.
Похоже, он наконец понял, что внутрь его звать не собираются. Не думала, что подобное возможно, но краски на его лице проявились ещё ярче и отчётливее. Щёки уже не просто полыхали румянцем, а стали похожи на летний закат. Малиново-багрово-алый.
