– Что ты сказала? Это что еще за отношение?! – Мама стоит подбоченившись, губы сжаты в тонкую, но не слишком, полоску. Она красива. Всегда. Сердитая, грустная, счастливая. Надо сказать, она сознательно поддерживает этот имидж. В результате и к нам, остальным, предъявляются определенные ожидания: где мы живем, во что одеваемся. Только вот наш красиво обставленный дом вовсе не наш, и мама бы, наверное, умерла, расскажи я кому-нибудь, что это жилье мы снимаем практически задаром у дяди Родни. Всякий раз, как мама видит на мне одежду из секонд-хенда, она корчит недовольную мину, потому что все старое и потрепанное не соответствует ее высоким стандартам. Кажется, у нее даже в блоге написано, что главная цель – заплатить меньше, но выглядеть при этом так, будто заплатил больше.
– Я устала, всю ночь работала над проектом. Кстати, я воспользовалась твоим компьютером. Джинни мой забрала, это у нее шутки такие. Надеюсь, ты не против.
– А откуда ты знаешь мой пароль?! – вырывается у мамы. Она тут же пытается сгладить свое беспокойство улыбкой.
– Запомнила с прошлого раза. Кстати, у тебя там интересная история поиска.
– Зачем ты проверяла мою историю?
– Искала выгодные предложения. Этот сайт «
Мама вспыхивает. Выражение ее лица уличает ее чуть ли не в большей степени, чем ее сетевая тайна. Сама не понимаю, почему мамин блог меня так взбесил. По идее, я должна быть благодарна за то, что у меня есть мама, что мы с ней не как бабушка и Кэндес, что у нас есть дом и домашние завтраки от Джинни. Я должна бы все это ценить, но сейчас я не способна думать ни о чем, кроме тех слов, которые мама написала обо мне в своем блоге. Я вижу себя ее глазами – и мне невыносимо больно. Мне трудно понять, почему она не показывает семье свою истинную жизнь, но в то же время делится подробностями наших личных драм со всем миром.
Я хватаю мамины ключи от машины, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть их об пол.
– Я беру твою машину, – заявляю я. – Когда вернусь, не знаю.
– Мэллори, у тебя есть минутка? Нам надо поговорить.
– С тобой я общаться не буду. Ты наверняка потом перескажешь наш разговор в блоге.
Я выбегаю за дверь. Теперь мама поменяет все пароли и попытается скрыть эту сферу своей жизни. Даже не знаю, что мне делать с этой правдой. Заденет ли мамин блог папу так сильно, как задел меня? Осложнит ли их отношения? Или, наоборот, тот факт, что мама зарабатывает деньги, решит все проблемы? Мне придется сказать Джинни. Узнав, что речь идет не об измене, она вздохнет с облегчением, однако облегчению придет конец, как только она прочтет, что мама написала в блоге о том дне, когда у Джинни начались первые месячные.
Уже в машине до меня доходит, что адрес-то у меня есть, а маршрута нет. Только мамин навигатор – единственная вещь, кроме моего мобильника, разумеется, с помощью которой я умею искать дорогу. Я кладу руку на руль, и взгляд мой падает на ниточку на пальце, синюю и уже изрядно потрепанную. Оливер бы сейчас так не нервничал, он всегда собран за рулем.
Какое-то время я просто сижу, пытаясь успокоиться. Мамин выбор – это ее дело. Нет смысла кипятиться из-за этого сейчас, когда я вся такая свежая, надушенная и напомаженная, собираюсь… на школьное мероприятие. Да, на школьное мероприятие. Поэтому я поступаю так, как поступила бы на моем месте любая девушка в 1962 году – еду на ближайшую заправку и прошу их составить мне маршрут. На бумаге.
Дом Оливера находится в Старом городе Оринджа – крупнейшем, как мне кажется, сохранившемся историческом районе в наших местах. Церковь, библиотека, почта выглядят точно так же, как десятилетия назад. Неподалеку находится университет Чапман, и часть домов сдается студентам, но все участки поддерживаются в порядке: раскидистые деревья, подстриженные лужайки.
Дом Оливера серый с красной черепичной крышей – ремесленный стиль, как сказал бы мой отец-риэлтор. Небольшие размеры с лихвой компенсируются особым очарованием. Наш типовой дом больше, но выглядит как любой другой дом в квартале.
Оливер сидит – о господи, я не шучу – в кресле-качалке и что-то вертит в руках. Сердце мое замирает, потому что сначала мне кажется, будто он обстругивает деревяшку, ожидая, что я сейчас пойду шелушить зерно и присоединюсь с его нехитрой жизни из прошлого. Только это не деревяшка. А ниточка. И тут я понимаю кое-что еще.
Я в доме Оливера Кимбола. Одна.
Он реанимировал свою футболку с надписью «ПЕРСОНАЛ», но над облупившимся принтом вывел черным маркером «Группа поддержки». Он улыбается, явно ожидая моих комментариев. Разумеется, я ему такого удовольствия не доставлю.
– Даже не представляла, что ты живешь в таком месте, – говорю я.
– Мы снимаем. Когда родители развелись, мама решила найти что-нибудь небольшое и колоритное. Я уверен, под нашим домом живет огромная крыса. Но маму волнуют только соседи и ее сад.
– А меня порой удручает наше скучное однообразное соседство.
