– Ну, так в чем проблема? Может, я сам представлюсь? Уверен, мой отец знает вашего. Я просто скажу, что хочу с вами познакомиться, нет? Я его не боюсь, и тут, уж конечно, нет ничего плохого, так ведь?
– Ну, может, это и нормально, только вот отец у меня очень строгий и может не разрешить мне гулять.
– Ой, да ерунда! Но вам бы этого хотелось, да? Или, например, можно сходить в кино? Тут-то уж он ничего не скажет.
Улыбаясь, он посмотрел ей в глаза и чувственно, завлекательно прищурился, что всегда срабатывало с другими девушками. А в юной Иде вдруг забушевали неосознанные и не подвластные ей чувства. Она лишь робко поглядела на него. Какой же он чудесный! Как вообще прекрасна любовь! Как ее к нему влечет! И, собравшись с духом, она ответила:
– Нет, может, и нет. Не знаю. Понимаете, у меня еще не было кавалера.
Она посмотрела на него так, что он понял: победа одержана, – и подумал: «Как легко! Влет! Как нечего делать!» Он пойдет к старику Цобелю и получит у него разрешение, а если нет, то встретится с ней тайно. Вот еще! У папаши нет никакого права не давать дочери веселиться. Надо показать этим тупым и грубым немецким родителям, разбудить их, пусть почувствуют настоящую жизнь.
И вот через два дня он без тени смущения явился в лавку к Цобелю, чтобы познакомиться и заставить признать его кандидатом в кавалеры его дочери. Если роман пойдет не совсем так, как он задумал, он может просто прервать знакомство. С другими разве не так выходило? Цобель, конечно, знал его отца, и, слушая бойкие и уверенные объяснения Гауптвангера, он довольно практично оценивал его красивый костюм и новые коричневые туфли. После визита молодого человека у Цобеля в целом сложилось о нем благоприятное впечатление.
– Так вы говорите, что уже с ней разговаривали?
– Да, сэр, я спросил, можно ли мне с ней познакомиться.
– Да-да! И когда это было?
– Всего два дня назад. Здесь, вечером.
– Да-да, вечером!
В то же время Цобелем вновь овладело недовольство всем и вся вокруг, отчего у глаз и на лбу у него образовалось множество морщин.
– Так-так… Об этом придется поговорить с дочерью. Мне надо подумать. Знаете ли, я очень осторожно отношусь к тому, с кем она общается. – И тем не менее он думал о множестве грузовиков, которые развозили уголь по округе, о немецкой фамилии юноши и, возможно, полученном им немецком, а следовательно, консервативном воспитании. – Я дам вам знать чуть позже. Зайдите на днях.
Затем последовал разговор с дочерью, результатом которого стало заключение, что ей, возможно, даже полезно завести знакомство хотя бы с одним молодым человеком. Ведь ей уже шестнадцать, и до сих пор он обходился с ней весьма строго. Возможно, самое опасное в ее возрасте позади. В любом случае ровесницам Иды разрешалось иногда развлекаться. По крайней мере один достойный кавалер, наверное, даже нужен, а Цобелю понравился юноша, который подошел к нему честно и бесстрашно.
И вот на некоторое время было получено разрешение на один-два выхода в неделю с молодым человеком, Гауптвангером, который сразу же начал лелеять дерзкие и наступательные мечты. Спустя несколько таких выходов при крайне осмотрительном поведении Эдварда был предложен поход в кино, также получивший одобрение. Как только и этот поход удался, стало привычным, что Эдвард проводил с Идой вечера по средам или пятницам, что зависело от ее занятости в лавке. Смелость и упорство никогда не изменяли Эдварду, и вскоре он попросил Цобеля разрешить Иде поехать с ним на пляж на реке Литл-Шарк в семи милях от города. Место там было красивое и пользовалось популярностью у горожан для субботнего и воскресного отдыха. Через какое-то время, когда мало-помалу было завоевано полное доверие Цобеля, Эдвард получил разрешение повести Иду куда-нибудь в кино в центре города, в ресторан или в гости к другу, который вместе с сестрой жил в соседнем квартале.
Несмотря на строгий и неотступный надзор, Цобель не мог помешать возникновению близости, основанной на молодости, взаимном влечении и влюбленности. Ведь для Эдварда Гауптвангера знакомство с девушкой было продиктовано желанием завоевать ее, увлечь и в конечном счете добиться своей цели. Со временем дело подошло к нежным рукопожатиям и как бы сорванным на лету поцелуям. И тем не менее Ида, все еще находившаяся под гнетом отцовской власти и убеждений, оставалась все такой же нервной и закрытой, что стало сущим испытанием для ее возлюбленного.
– Ой, вы просто не знаете моего отца. Нет, я не могу этого сделать. Нет, не могу так поздно задержаться. Нет-нет… туда мне нельзя… я не решусь. Не знаю, что он со мной сделает.
