От Этельки Шомель, дочери соседа-немца, который еще и дружил с ее отцом, Ида много узнавала об этих парнях и девушках. Отец считал Этельку вполне безопасной подругой для дочери, в основном успокаивая себя тем, что та была некрасива. Но через нее, а также из совместных прогулок Ида услышала множество сплетен об этой компании. Уолтер Стаур, который ей сейчас безумно нравился, например, встречался с девушкой по имени Эдна Стронг, дочерью молочника. Отец Стаура был не таким прижимистым, как другие родители. У него была хорошая машина, которую он изредка позволял брать сыну. Стаур-младший часто возил Эдну и ее подружек в лодочный клуб на реке Литл-Шарк. Подружка Этельки рассказала ей, как смешно он пародирует других и хорошо танцует. Она как-то раз была с ним на одной вечеринке. И конечно же, Ида с жадностью слушала все эти разговоры. Ах какая веселая у них жизнь! Какая чудесная! Какая прекрасная!
И вот однажды вечером, когда Ида выходила из-за угла, направляясь в отцовскую лавку, а Стаур стоял в компании мальчишек на своем излюбленном углу, он вдруг крикнул ей:
– Знаю я одну симпатяшку, вот только папаша не велит ей на мальчиков глядеть, верно?
Эти слова относились непосредственно к Иде, которая прекрасно понимала, о ком идет речь, и поэтому заторопилась еще больше. Если бы отец только такое услышал! О господи! Но от этих слов ее бросило в дрожь. «Симпатяшка! Симпатяшка!» – звенело у нее в ушах.
И вот, наконец, когда Иде шел шестнадцатый год, в большой дом на Грей-стрит переехал Эдвард Гауптвангер. Его отец, Джейкоб Гауптвангер, зажиточный торговец углем, недавно купил склад на реке Абсекон. Примерно в то же время Ида осознала, что у нее такая же юность, как и у всех, но из-за родительской опеки она лишена столь необходимого ей общения и что угнетающее отношение отца и мачехи не дают ей дышать полной грудью. Например, весенними и летними вечерами она с удивлением и болью смотрела на сиявшую над ничем не примечательным домом луну, заливавшую светом крохотный, ничем не примечательный сад, где все же цвели тюльпаны, гиацинты, жимолость и розы. А звезды сверкали над Уоррен-авеню, где мчались машины, ходили толпы людей, куда манили ее тамошние кинотеатры и рестораны. Во всем этом она находила какое-то безумие и боль. О, как же ей хотелось удовольствия! Ходить со всеми, танцевать, играть, целоваться – неважно с кем, был бы молодой и красивый. Неужели она так ни с кем и не встретится? Хуже того, соседские ребята кричали ей вслед: «Ой, глядите, кто идет! Вот беда, что ее папаша из дому не выпускает!», «Ида, что бы тебе стрижку не сделать? Было бы классно!» Хоть уже и закончила школу, она, как и прежде, работала в лавке и одевалась тоже как прежде: никаких коротких юбок, стрижек, скатанных вниз чулок, помады и румян.
Но с появлением Эдварда Гауптвангера и в ее жизнь пришли перемены. Ведь это был энергичный и решительный молодой человек, красавец, боец, наверняка коварный в отношении девушек, одевавшийся с безукоризненным вкусом и слывший в своем кругу почти что героем. Разве не жил он в огромном особняке на Грей-стрит? И не разъезжают ли угольные грузовики его отца с яркими надписями по всему району? И в дополнение к этому Гауптвангер, благодаря глупой склонности матери баловать и пестовать свое любимое чадо (чего никак не разделял отец), всегда имел достаточно карманных денег на все свои расходы, подобающие его образу жизни. Он мог водить своих девушек в театры, в кино и в рестораны как в их районе, так и в центре. А лодочный клуб на реке Литл-Шарк сразу стал для него местом свиданий. Как говорили, у него там была собственная байдарка. Он прекрасно плавал и нырял. Ему разрешали пользоваться отцовским автомобилем, и по субботам и воскресеньям он частенько возил друзей в лодочный клуб.
Что еще интереснее, после почти года проживания здесь, успев завоевать репутацию светского гуляки, однажды вечером он впервые увидел Иду Цобель, когда та шла из лавки домой. Ее юная, пусть даже и скрываемая красота была в самом расцвете. Некоторые замечания касательно ее и ее затворнической жизни, услышанные от приятелей, у которых не хватало ни ловкости, ни дерзости нарушить это затворничество, навели его на определенные мысли. Девушка была красивой, что и говорить! Гауптвангер, будучи по характеру натурой авантюристической, сразу загорелся, предвидя трудности, лежавшие на пути к знакомству с этой недосягаемой красоткой! «Ах, эти старомодные немцы с их диктаторскими замашками! Неужели никто в округе не решается что-то с этим сделать? Да, вот уж ситуация!»
Эдвард сразу же начал усиленно изучать обстановку вокруг прельстительной и недосягаемой Иды Цобель. В результате его неодолимо потянуло к ней. Какое хорошенькое личико! Какая грациозная округлая фигура! Эти большие серо-голубые глаза, застенчивые, обманчивые и немножечко грустные.
