Взгляд Брендона вновь опустился на её губы, и Натали неосознанно приоткрыла их сильнее, жаждая, чтобы он коснулся их, взял силой, мучил и до боли сильно терзал. Она желала ощущать его на себе и в себе, всего, полностью. Желала, чтобы он делал с ней всё, что обещал и даже больше. И Брендон, по всей видимости, уловил каждый её каприз.
– Ты ведь знаешь, что в моей жизни существуют правила? – Уточнил он, заставляя её завороженно, едва слышно ответить:
– Да.
– И ты готова их принять?
И снова на выдохе:
– Да.
– Уверена, что имеешь представление о каждом? – Не отрывая от неё своего испытующего взгляда, спросил Брендон. – Что не упустишь, не нарушишь ни одного из них? И, что любому готова будешь безоговорочно подчиниться?
Повисло недолгое, но всё же немного затянувшееся молчание.
– Вы сможете продиктовать их, чтобы я смогла записать всё в свой блокнот? Одного же хватит, да?…
Слова вырвались как-то сами собой. Натали уже почти пожалела о сказанном, представив, какой идиоткой она будет выглядеть с блокнотом и карандашом в руке, шагающей по пятам за мужчиной, с которым собиралась спать, и записывая его предпочтения в сексе. Но Брендон внезапно улыбнулся чуть шире, а затем и вовсе рассмеялся.
– Правда? – Всё так же смеясь, конкретизировал он. – Ты действительно полагаешь, что их наберется даже больше, чем на один блокнот?
– Но ведь вы сами…
– Я пошутил, Натали, – всё ещё искренне веселясь, признался он, заставляя её несколько раз ошеломленно сморгнуть.
– Значит… правил нет?
– Есть, но не такие страшные, как ты себе представила, – снисходительно ответил Брендон, а затем, немного помолчав, мягко добавил, и девушка заметила, как изменилось его лицо, – я не тиран, Натали, и не подонок. Я никогда не посмею обидеть тебя, но в моей жизни есть определенные границы, через которые, мне бы не хотелось, чтобы кто-то переступал. Моя близость с женщинами, так уж получилось, ограничивается дружбой и сексом. На большее я не способен.
– Лишь бы не оказалось, что здесь есть тайная красная комната, – вдруг прошептала она, заставив уголки губ Брендона вновь изогнуться в веселой усмешке; однако, когда она осознала неоднозначность его реакции, самой ей стало совсем не до смеха, – её ведь нет?… Правда же?…
– Да, – не сводя с неё взгляда, тихо ответил он, – такой комнаты здесь нет.
– Хорошо. – Не сдержав неосознанной улыбки, Натали даже облегченно выдохнула. – Потому что это совершенно не для меня. На этих сексуальных извращениях все обезумели. Умом тронулись, честное слово. Что, ну что привлекательного в наказаниях, боли и подчинении? Это же практически насилие. Получение удовольствия через унижение своего партнера. Это может нравиться лишь людям с совершенно явными психическими отклонениями и поэтому…
По всей видимости, Бренон решил, что она слишком много говорит. На самом деле, такого мнения был не только он, но он был единственным, кто заставил её замолчать таким эротичным способом – заткнув долгожданным, сводящим с ума поцелуем. Натали выдохнула и застонала, а затем обвила его шею руками, даже не предполагая, что так сильно истосковалась. По его телу, по его рукам, по глазам и запаху. По тем ощущениям, которые он ей дарил. По тем желаниям, что пробуждал.
Прижавшись к крепкому мужскому телу, Натали мгновенно почувствовала, как оно отреагировало на её близость. Тут же. Молниеносно. Словно Брендон изголодался точно также и по ней. Словно всё это время ждал только её. Хотел только её. И, получая – всю, без остатка – точно также лишался рассудка.
Не прерывая поцелуя, Брендон добрался до молнии на её спине, а затем неспешно потянул за застежку. После почти тридцатисекундного эротичного маневра женская спина настойчиво, но в то же время осторожно уперлась в стену. Уже знакомые пальцы скользнули к краю платья, неторопливо приподняли его, а затем коснулись тоненького кружева чулок. Брендон углубил поцелуй и как бы невзначай ненадолго задержался между её ног, отчего Натали снова несдержанно застонала. Она слишком сильно его желала, но боялась, что одного желания в этот раз окажется слишком мало. Её демон-искуситель не торопился. Господи, она была бы в не себя от счастья, возьми он её прямо здесь и сейчас, прямо у этой самой стены, но их планы совершенно очевидно не совпадали.
Прервав поцелуй, Брендон прижался губами к её шее, бережным движением стянул ткань с плеча, а затем поцеловал его, заставив Натали непроизвольно царапнуть пальцами краску. Мужские губы, опускаясь всё ниже и сильнее стягивая ткань, изводили её, покусывали, заставляли взлетать и проваливаться, но действовали так медленно и методично (?!), что она готова была умереть.
